Вход
Регистрация

Заповедные острова

Мы в соцсетях: VKYoutube

Содержание номера

Скрыть содержание

К читателям

Тернистый путь к природосообразности

Память

До свиданья, Папа переднеазиатских леопардов

Главная тема

Эпоха экопросвещения: Как ЭкоЦентр «Заповедники» и фонд «Заповедное посольство» учат человека и природу понимать друг друга и почему это так непросто

Позиция

Ирина Таранец: Главная проблема — отсутствие экологического мировоззрения

Успешные практики

Михаил Косарев: нам помогают развиваться Капова пещера и бортевая пчела

Арктиковедение — инновационное образование в «Русской Арктике»

Светлана Юшкова: Нацпарк «Красноярские Столбы» системно просвещает и ценит общественную поддержку

Экопросвещение сегодня – чистый Байкал завтра

Ответственный путешественник на Камчатке

Волонтерство

«Раифские помощники», мы будем скучать! Волонтёрское лето в Волжско-Камском заповеднике.

Четыре истории из Печоро-Илычского заповедника

Московские студенты-технологи в помощь Катунскому заповеднику

Путеводитель

В тур по экоцентрам Москвы

Исследования

Байкал воспроизводящийся

Мир заповедных животных

Спасение жабы из Красной книги

Содержание

Михаил Косарев: нам помогают развиваться Капова пещера и бортевая пчела




Директор знаменитого башкирского заповедника «Шульган-Таш» Михаил Косарев рассказал «Заповедным островам» о том, как развивалась и как сейчас живёт территория, как работают экопросветительская и туристическая составляющие, как регулируется посещение уникального объекта, как сезонность влияет на кадровый вопрос и как решаются вопросы охраны. 

Наш заповедник — особенный, поскольку на его территории находится выдающийся объект историко-культурного наследия: Капова пещера (башкирское название — Шульган-Таш) с наскальной живописью эпохи палеолита, в сущности, первая картинная галерея России. Знаменательно то, что уникальную живопись открыл наш сотрудник А. В. Рюмин в январе 1959 года, сам заповедник начал работу в декабре 1958.

При этом в законе об ООПТ нет раздела, который регламентирует использование объектов историко-культурного наследия в заповедниках. Нам, в отличие от национальных парков, нельзя оформить охранные обязательства, у нас нет соответствующего раздела в  госзадании и, как следствие, легитимного бюджетного источника его обеспечения. С этим иногда возникают сложности. Периодически приходится разрешать, вроде бы, запрещенные археологические раскопки по открытым листам. В период с 1986 года шесть раз появлялись структуры, которые желали сами охранять и использовать пещеру, по сути, это были попытки рейдерского захвата. Создали две региональные историко-культурные территории, налагавшиеся на территории нашего заповедника и национального парка «Башкирия», а для них установили градостроительные регламенты.

Фото с сайта ГПБЗ «Шульган-Таш»

В это время мы в целях совершенствования инфраструктуры познавательного туризма возвели хороший туалет  для посетителей и современное ограждение накопителя для экскурсантов около пещеры. И получили постановления с крупными штрафами за то, что при монтаже этих временных сооружений не было историко-культурной экспертизы их проектов. По этой причине была обоснована угроза утраты какого-нибудь ценного артефакта, например, наконечника копья мифического Урал-Батыра. Понятно, что вероятность такого события  ничтожно мала, а градостроительный регламент, который нам пытались навязать, менее строг, чем требования к возведению строений в заповедниках. Суды с приездом в Уфу специалиста Правового департамента Минприроды России помогли наладить отношения с учреждениями Башкультнаследия. Мы четко разграничили околопещерные полномочия, углубляем сотрудничество. Коллеги очень много работают по продвижению наших объектов в Список мирового наследия, консервации живописи, очистке и обустройству интерьера спелеокомплекса, управлению излишним турпотоком.

 

О том, как всё начиналось

Первоначально заповедник создавался для сохранения бурзянской бортевой пчелы [бортничество — народный промысел и исторический вид пчеловодства, заключающийся в добыче мёда у диких пчёл, живущих в искусственных дуплах деревьев].

Бортевую пчелу можно сохранить только в условиях  бортевого пчеловодства уникальной культурной традиции, оставшейся по-настоящему только в среде башкирского народа на небольшой территории рядом с заповедником. Этот когда-то широко распространенный в Европе промысел практически утрачен, но интерес к нему растет. Мы в последние шестнадцать лет очень много сделали по тиражированию такого опыта в России и за рубежом, приобрели на этом очень много авторитета и связей. Есть хорошие условия для такой работы в двух десятках российских заповедников и национальных парков, готовы передавать опыт.

Получается, что нас прославляют и кормят два объекта историко-культурного наследия: знаменитая пещера и бортевая пчела.

В 1993 году, когда я стал руководителем заповедника, ситуация была совсем иная. Мы шесть месяцев не получали зарплату, к пещере вели несколько колейных путей (представляете, что происходит, когда в дождь проезжает «Урал»), а бортевой мёд стоил в два раза дешевле, чем центробежный с пасек заповедника. Экскурсии в пещеру с 1971 года были запрещены. При этом, несмотря на круглосуточную охрану, практиковалось нелегальное посещение пещеры. Нам пришлось крепко задуматься: что делать, как выживать при многократном падении финансирования?

Используя любые появляющиеся ресурсы, начали организовывать платную экскурсионную работу, а с 1995 года внедрили такое понятие как «музейно-экскурсионный комплекс». Построили три километра экологических троп,  вдоль которых нанизаны различные объекты, перечень которых постоянно расширяется.

С учетом зоны шумового загрязнения площадь комплекса составляет 45 га. Получается, что музейно-экскурсионный комплекс «Шульган-Таша» — это одна пятисотая часть заповедника (22,5 тыс. га), но она приносит существенную выручку, хотя и вкладываться приходится много. Эта инфраструктура дает половину того, что получаем по основной субсидии на госзадание. В прошлом году  субсидий было 47 млн. рублей, а заработали мы 25 млн. рублей, в этом году пропорции сохранятся. За счет собственных доходов удается  удерживать специалистов, но проблемы низкой оплаты труда нарастают.

То есть, чтобы зарабатывать, мы начали с благоустройства и безопасности посетителей, используя все ресурсы, которые можно было привлечь: помощь республики, выручку, гранты, в том числе и гранты на поддержку популяции бурзянской пчелы. С 2010 года стали появляться бюджетные деньги на развитие инфраструктуры, сейчас их снова не хватает, мы начинаем отставать от сопредельной территории, в обустройство которой Республика Башкортостан вложила в последние 5 лет более миллиарда рублей. Вложения эти инициированы нашей работой в предыдущие 20 лет.

 

О взрывном возрождении бортевого  пчеловодства

В конце 1990-х по гранту Глобального экологического фонда удалось сработать неожиданно так удачно, что цены на бортевой мёд поднялись в восемь раз по сравнению с центробежным. Бортевое пчеловодство стало быстро восстанавливаться на сопредельных территориях, и люди, еще не утратившие навыков предков, к промыслу  потянулись, поскольку это стало основой их финансового благополучия в условиях безработицы. Мы проводили курсы, консультации, семинары и соревнования, выпускали методички,  продвигали бортевой мед на рынке. К нам приезжало много представителей СМИ: региональных, федеральных, иностранных. Снято более трех десятков фильмов о пчеле, бортничестве и его эксклюзивной продукции, они бродят по Интернету. Всё это и по сей день позволяет постоянно поддерживать высокую цену бортевого бурзянского мёда. А наши ученики порою нас опережают.

Вот и получается, что главная социальная группа, которая нас поддерживает, и которой мы выгодны и нужны (что редкость, поскольку обычно заповедники вредят местным) — это пчеловоды, а их - добрая треть населения Бурзянского района.

Фото с сайта ГПБЗ «Шульган-Таш» 

 

Об утомлённом туристе и новых предложениях

Наш музейно-экскурсионный комплекс привлекает  много людей: в прошлом году был рекорд в 66 тысяч посетителей, а в этом, думаю, будет более 71 тысячи. В предыдущие 5 лет среднегодовой прирост экскурсантов составил 16,5 %. Наши туристы, в сущности, больше подходят под понятие «паломники», потому что они целенаправленно идут к Каповой пещере. Но по дороге  для них созданы различные информационно-познавательные, рекреационные, гостевые, торговые объекты, и мы здесь выполняем очень своеобразную задачу: по пути к пещере насытить впечатлениями и утомить посетителя настолько, чтобы он не стремился вглубь за ограждения к оригиналам наскальной живописи, куда мы просто не можем допустить всех желающих. Но уж если кто-то очень хочет и этот посетитель вызывает доверие, по предварительной переписке организуются экскурсии в сопровождении двух гидов к оригиналам наскальной живописи. Цена 8000 рублей с человека за экскурсию на оба яруса пещеры,  при месячной норме в 10 человек.Считаю, что плохо, когда всё запрещаешь. Ну а если практически всё запрещено, но существует ограниченная возможность посетить, если очень хочется, то это хоть какая-то альтернатива.

Фото с сайта ГПБЗ «Шульган-Таш»

В заповеднике, но  больше на сопредельной территории комплексного биосферного резервата «Башкирский Урал»  мы развиваем  дополнительные активности для туристов. Улучшили автомотопарк, парк катамаранов и выгодно сдаем их в аренду нескольким фирмам, четыре из которых — из местного населения. Обустроили отвлекающими стоянками водный маршрут по реке Нугуш. Возим понемногу гостей на гору Масим — самый южный тысячник Уральского хребта. Специально для этого пробили нормальную дорогу, которая проходит через пасеку нашего сотрудника с рыбхозом, где можно ночевать, рыбачить и есть баня.

Одна из наших уникальных реализованных идей — медовые туры. Дело в том, что, когда бортевой мед стал дорогим и востребованным, для него сформировался узкий и своеобразный сектор рынка — либо очень богатые, либо очень больные. И бортевого меда просто не хватает. 99% того, что представлено на рынке — это подделки разной степени вредности. И вот, несколько лет назад, мы запустили туры, которые представлены на нашем сайте: если вы хотите получить гарантированно настоящий бортевой мед, обращайтесь к нам в сентябре, мы организуем поездку, вы проедете на ржавом «уазике» в сопровождении работников заповедника или местных жителей к месту заранее осмотренных бортей. Вам, конечно, не удастся избежать трудностей и прелестей полевой жизни, но при этом вы сами сможете влезть на борть и поучаствовать в отборе дикого меда для себя. Нам  выгодно, что вы собрали и сразу же купили мёд: не нужно держать его на складе.

 

О сезонности, экскурсоводах и особенностях ценообразования

Экскурсоводов в заповеднике приходится использовать в основном временных, потому что посещение «Шульган-Таша» идёт крайне неравномерно. За лето у нас проходит где-то 85% годового потока, а зимой — пусто. В осенне-зимний и весенний периоды количество туристов немножко нарастает, но очень медленно.

Главная же больная тема — пиковые нагрузки в выходные и праздничные летние  дни.  Несколько лет назад мы придумали методы ценового регулирования, которые работают. В выходные  и праздничные дни с 20 июня по 20 августа стоимость билета на экскурсионные услуги — 500 руб. на экскурсию для взрослого человека, отменяются все льготы для местного населения. Они всё равно могут приехать в рабочие дни, когда билет стоит 300 рублей.  Входной платы у нас нет.

В результате видим динамику, что пошла разгрузка. Кроме того, мы экспериментируем с разными технологиями организации экскурсий. Раньше, на основе данных газового анализа воздуха и возможностей трапов в пещере учеными  было установлено, что в летнее время мы  можем безопасно пропускать в день 600 человек. Но нам пришлось  учиться управлять потоком и теперь это количество при 1,5 сменной работе увеличилось до 1700 человек. Кроме того, в этом году на сопредельной территории открылся грандиозный современный интерактивный музей «Башкультнаследия», который забирает на себя часть посетителей и позволяет проводить административную отсечку опасного турпотока. Правда, пока мы ее не применяли.

Фото с сайта ГПБЗ «Шульган-Таш»

У нас два типа организации работы. Большую часть года, когда посетителей мало, у нас есть штатные гиды, более профессиональные. Кроме того, на зимние каникулы мы привлекаем бывших экскурсоводов из соседних деревень. В целом, в период осень-зима-весна нам более одного-четырех специалистов одновременно не нужно. Они «обилечивают» группы на КПП и ведут по всему маршруту в 11:00, 13:00, 15:00 и 17:00 индивидуально. А вот когда в начале лета начинается «горячий» сезон, мы набираем по конкурсу из числа студентов нужное количество экскурсоводов, которые дежурят на маршрутах, в музеях, в фитобаре, на интерактивных площадках, около пещеры и на радиальных маршрутах — до 18 человек одновременно. Посетители на КПП получают памятки и идут по объектам по подробной карте самостоятельно по размеченным дорогам и тропам.

 

Об охране заповедника

Мы сохранили 12 обходов госинспекторов-бортевиков, есть оперативная группа, служба вахтовой охраны пещеры и КПП, в опасные периоды используется несколько патрульных групп. Обходчик выступает сразу в нескольких ролях. Он и бортевик, который выполняет биотехнические мероприятия в бортевом пчеловодстве. Он и хороший мастер, поскольку на нём — работа по строительству и ремонту несложных объектов, дорог, закладке кормовых полей, первичным научным наблюдениям и учетам, уходу за служебной лошадью. Он и госинспектор, на нем —  выявление нарушений и загораний, скорейшее информирование об этом руководства.

В целом, по заповеднику с охраной проблем не очень много: средняя плотность населения — 3 чел./кв.км . Но хватает искателей приключений, которые ездят на снегоходах, мотоциклах, подготовленных  автомашинах, появились нарушители на вертолетах. Совместно с национальным парком «Башкирия»  удалось навести порядок: мы поставили на северо-западе в будущей охранной зоне кордон с устойчивой связью, где у нас конюшня, кормовые поля, пасека, а также стоянка для туристов и баня. После одного громкого дела с ущербом нарушения прекратились. Вроде не сильно горимый наш заповедник, но были дни, когда одновременно горело в трех местах и погиб работник при тушении. Частота загораний растет как в связи с иссушением климата, так и по мере роста турпотока, это объективный процесс. Готовимся к новым угрозам, учреждение хорошо оснащено для локализации лесных пожаров, обычно мы первые, кто прибывает на пожары в сельских поселениях — больше некому.