Вход
Регистрация

Заповедные острова

Мы в соцсетях: FacebookVKYoutubeInstagram

Содержание номера

Скрыть содержание

К читателям

Год волонтера

Люди заповедные

По тропе с Тимофеевичем

Тема номера

Волонтерское движение в Кенозерском национальном парке

"Экодемия" в Алтайском заповеднике

Географы в Кабардино-Балкарском заповеднике

Волонтеры «Русской Арктики»

Стань волонтером, чтобы увидеть Алтай!

Волонтерское движение на красноярских «Столбах»

Добровольные помощники национального парка «Угра»

Экотуризм

Туризм, набирающий популярность

Опыт

Дайверы помогают заповеднику

Хинганские скаски. Как же охранять особо охраняемую территорию

Мир заповедников

Обнаружен леопард

Мнение

Волонтер волонтеру рознь…

Вам волонтеры нужны?

Проекты

50 оттенков зеленого

Новая туристическая тропа в Тигирекском заповеднике

Инициатива

Сохраним снежного барса вместе

Экопросвещение

«Истоки Амура» под крылом птицы счастья

Содержание

Хинганские скаски. Как же охранять особо охраняемую территорию

Окончание. Начало в № 15,16,17


Иллюстрация Ирина Климина

Сохранение природных комплексов — основная задача любого заповедника. Для этой цели в заповедниках всегда существовала специальная служба, а после принятия  в 1995 году Федерального закона «Об ООПТ» работников нашей службы охраны стали называть государственными инспекторами по охране территории заповедника. Раньше служба охраны была практически бесправной: протоколы, которые она составляла на нарушителей, рассматривали Госохотнадзор или лесхоз, иски и штрафы уходили туда же. Новый закон значительно расширил права госинспекторов, а штрафы с нарушителей стали приносить доход заповеднику.

Но закон законом, а жизнь есть жизнь: штат инспекторов комплектовался на 70 % из числа местных жителей, как правило, имевших чисто рабочие специальности — трактористы, сварщики, водители и т. д. И это было оправдано, ведь основная задача охраны — тушить пожары, содержать технику в исправном состоянии, обустраивать кордоны. За каждым лесником, а затем госинспектором был закреплен обход с кордоном, визиры, аншлаги, средства связи, и все это надо было содержать в исправности.

Хинганский заповедникВ конце 80-х — начале 90-х годов заповедники имели свою технику и штат для ее эксплуатации, но к 1994 году ситуация резко изменилась: новая техника не поступала, браконьеры все чаще заходили на территорию, и противостоять им было сложно, а зачастую охрана и не имела такого желания.

Осенью 1992 — зимой 1993 года почти каждый госинспектор Хинганского заповедника думал о том, будет ли ему выделен охотничий участок на сопредельной с заповедником территории, какой план заготовок спустит охотуправление, сколько он получит припасов и т. п. Каждый кандидат проходил собеседование с директором, подписывал договор, получал орудия лова, боеприпасы. Пушнина была более или менее в цене, и один сезон на границе заповедника мог дать неплохой приварок к невысокой заработной плате.

Администрация, выделяя инспекторам охотучастки рядом с территорией заповедника, хотела, чтобы сотрудники чаще бывали на территории обхода и пресекали на ней нарушения режима. Но в результате инспектора в основном находились на сопредельной территории — выполняли промысловые планы, и на нарушителей-браконьеров в силу загруженности махнули рукой. Увидев, что эксперимент провалился, администрация заповедника его благополучно похоронила.

В следующем году желающие продолжить охотничий промысел уже брали очередной отпуск, заключали договор с Госпромхозом и шли «обрабатывать» свой участок. Но отсутствие охраны на заповедной территории не осталось бесследным. За 1993–1996 годы в трех лесничествах заповедника были уничтожены семь кордонов.

Группа работников ООПТ с курсантами школы инспекторов НП ЮАРИ тогда, не надеясь на оставшиеся кадры, директор заповедника В. А. Андронов пригласил в службу охраны в 1994 году Анатолия Федоровича Былкова, который раньше работал в заповеднике, но из-за конфликта с прежним директором Александром Николаевичем Бочкаревым был уволен. Вернувшись из вынужденной «ссылки», Былков создал мобильную группу, в которую вошли Павел Рыгованов и Александр Жуков.

В 1994 году мы еще не знали, что такое оперативная группа и с чем ее едят, но работа Анатолия Федоровича  скоро принесла положительные плоды в виде протоколов, конфискованного оружия, капканов и других самоловов. Активность группы не понравилась не только местным браконьерам, но и некоторым сотрудникам охраны заповедника: после ряда конфликтов с Былковым уволились некторые инспектора, кто-то был и осужден за браконьерство. 

Активность группы росла, и браконьеры из п. Кундур, г. Облучье и с. Пашково, чтобы лишить ее мест базирования, уничтожили практически все кордоны в Хинганском и Лебединском лесничествах, включая научный стационар Еракта. Дело дошло до того, что осенью 1994 года группу Былкова вместе с автомашиной ГАЗ-66 задержали местные жители под руководством главы администрации п. Кундур. Только вмешательство руководства заповедника помогло вызволить группу из «плена».

Хинганский заповедникК сожалению, в первоначальном составе она просуществовала всего полтора года: Жуков и Рыгованов ушли  из заповедника из-за низкой оплаты труда. Но к моменту распада охраной природных комплексов увлеклись научные сотрудники териолог Сергей Юрьевич Игнатенко и ихтиолог Вячеслав Александрович Кастрикин, которые и заменили ушедших. Формально в 1994 году служба охраны заповедника состояла из трех лесничеств — Хинганского, Лебединского и Антоновского, ОПГ № 1 и госинспекции заказника «Ганукан», ОПГ № 2, администрации и научного отдела.

В 1996–1997 годах встала задача восстановить жилые точки на территории заповедника. Это было тяжело, но за счет разных зачетов, обменов и других ухищрений Антоновское лесничество восстановило кордон Лесной, старший госинспектор Хинганского лесничества Владимир Новиченко — Еракту, ОПГ № 2 построила две землянки в районе бывших кордонов Дыроватка и Урильский, старший госинспектор Николай Святкин восстановил кордон Перешеечный и даже сумел перенести контору лесничества из с. Сагибово в с. Пашково.

Зима 1996 года стала переломной для работы отдела охраны территории. В декабре 1996 года произошло ЧП с его начальником Валерием Павловичем Устюжаниным. Я в то время оставался за директора и был вынужден освободить Устюжанина от должности. Валерий Павлович остался в штате заповедника и до выхода на пенсию продолжал работать, возглавлял оперативную патрульную группу.

Сначала я предложил занять освободившуюся должность старшему госинспектору ОПГ № 1 Владимиру Журко (раньше он работал директором федерального Хингано-Архаринского заказника, заместителем директора Архаринского госпромхоза), затем — участковому государственному инспектору Леониду Гвозденко (ранее начальник лесоустроительной экспедиции). Оба отказались, и я вынужден был  сам принять эти обязанности.

Хинганский заповедникВыйдя из отпуска, Андронов ознакомился с моим приказом и одобрительно кивнул: «Давно я ждал такого шага». Как гласит русская пословица, «взялся за гуж — не говори, что не дюж». Вот и мне пришлось засучить рукава. Правда, к 1997 году усилиями администрации заповедника кадровый состав отдела охраны удалось очистить от «шелухи», но иногда под горячую руку попадали и неплохие работники, с которыми, по большому счету, не хотелось расставаться. Мне до сих пор жаль, что из заповедника ушел госинспектор Антоновского лесничества Николай Степанович Шинкарев.

Я продолжил чистку кадрового состава среднего звена. К 1997 году 70 % работников отдела охраны составили люди с высшим или средне-специальным образованием. Руководители структурных подразделений имели опыт работы на руководящих должностях в природоохранных организациях, а главное — хотели работать. Стабильная кадровая обстановка позволила решить три важнейшие задачи: обустройство территории, снижение браконьерского пресса, профилактика лесных пожаров.

Мы ввели схему соревнования структурных подразделений и госинспекторов. Для этого разработали таблицу в Excel, в которой отражались результаты работы каждого госинспектора по пресечению нарушений, изъятию продукции, наложению и взысканию штрафов и исков. Разработали положение о премировании с учетом вклада сотрудника в пресечение нарушений, создали программу обучения госинспекторов, в том числе по вопросам применения оружия, проведения задержаний, составления первичных документов.


Предложенная методика не была верхом совершенства, она защищала от палов в окружающих сельхозугодьях, но не от поджигателей внутри заповедника. 
 


Для предотвращения поздневесенних пожаров администрация и научный отдел провели семинар по профилактическим отжигам территории заповедника. Активное участие в мероприятии приняли специалисты отдела охраны, ведь они и должны были предотвращать и тушить возгорания. Финансовое положение заповедника, состояние техники были аховыми, а профилактические отжиги могли защитить природные комплексы. Больше всего споров вызывала технология проведения искусственных пожаров, но  в конце марта 1997 года состоялись первые профилактические отжиги.

Предложенная методика не была верхом совершенства, она защищала от палов в окружающих сельхозугодьях, но не от поджигателей внутри заповедника. Для проведения профилактических отжигов по периметру нужно было оборудовать кордоны для отдыха групп, и это стало главной задачей. Летом — осенью ее удалось решить силами госинспекторов.

Большой проблемой оставалось обеспечение техникой, ГСМ, спецодеждой и питанием, но схемы взаимозачетов и «водочно-гээсэмный» бартер позволили временно решить проблему. Конечно, ресурсов не хватало, приходилось экономить. ГСМ рассчитывали до литра, но плановые работы отдел охраны территории выполнял.

Задачей администрации заповедника в этот период стало укрепление кадрового состава отдела охраны. Основной причиной кадровой нестабильности были грубые нарушения трудовой дисциплины, недобросовестное выполнение обязанностей и даже прямое их нарушение. В 1996–1997 годах проблемы усилились — это было время общей социально-экономической нестабильности, нехватки финансирования. Чтобы сохранить коллектив отдела, мы с Андроновым вынуждены были пойти на крайние меры — уволить недобросовестных работников, включая и старые кадры. Процесс болезненный, но необходимый. В результате мы смогли сохранить и укрепить коллектив, объединить его общими целями и задачами.

Эти меры в совокупности с материальным и моральным поощрением принесли результат: штат отдела охраны в 1996–1999 годах практически не менялся и составлял 20–23 человека, но работа по пресечению правонарушений улучшилась — с 18 в 1996 году до 99 задержаний браконьеров в 1999-м. Мы начали взыскивать штрафы с нарушителей природоохранного законодательства, привлекать виновных к уголовной ответственности, изымать у них незаконно добытую продукцию.


Я им предлагал и должности, и жилье, но охотников ловить птицу удачи в болотах Средне-Амурской низменности не нашлось.
 


Сложности с материально-техническим обеспечением вынудили нас более продуманно формировать план заповедно-режимных и лесохозяйственных мероприятий. С 1998 года мы стали составлять его по каждому структурному подразделению с разбивкой по кварталам. Это позволило усилить контроль со стороны администрации, а старшие госинспектора смогли сами планировать работу подразделения, определять очередность мероприятий исходя из финансового обеспечения. План обсуждался со старшими инспекторами, рассматривался на заседании научного совета и затем утверждался директором. После этого он становился законом, обязательным для администрации заповедника и старших инспекторов, которые воплощали его пункты в жизнь: строили кордоны, противопожарные дороги, устанавливали аншлаги и т. п. От выполнения плана зависело материальное поощрение по итогам работы.

К 1999 году, после ряда экспериментов, администрация заповедника создала модель работы отдела охраны в условиях недофинансирования из федерального бюджета. В 2000 году я перенес эту модель в Болоньский заповедник. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться на новом месте, были аналогичными хинганским в 1996–1997 годах: отсутствие квалифицированных кадров, нежелание госинспекторов выполнять обязанности, недостаток финансирования.

К сожалению, не оправдалась надежда привлечь к работе выпускников Благовещенского аграрного университета. Я им предлагал и должности, и жилье, но охотников ловить птицу удачи в болотах Средне-Амурской низменности не нашлось.

Иллюстрация Ирина КлиминаПо моим личным наблюдениям, работников отдела охраны можно разделить на три категории:

«охранники» — видят смысл своей работы в том, чтобы выискивать нарушителей, составлять протоколы, но в свободное время предпочитают пить водку, рыбачить или охотиться, а хозяйственными делами занимаются только по принуждению администрации;

«работяги» — знают, когда нужно заготавливать дрова, косить сено, ремонтировать технику, устанавливать аншлаги, белить печку, садить огород, и делают всю хозработу с удовольствием. Если вы попадете к ним в гости, всегда накормят вас свежей ухой или жареной рыбой;

«созерцатели» — первые помощники для работников научного отдела, но абсолютно бесполезны в охраны, так как не любят ни за кем гоняться или заниматься прозой жизни вроде забивания гвоздей. Толку от них для охраны мало, но и вреда практически никакого, а вот дневники фенологических наблюдений у них лучшие.

 

Виталий Тягунин, 

директор Болоньского заповедника (Хабаровский край)
Фото предоставлено автором

Обработка текста Евгений Суворин