Вход
Регистрация

Заповедные острова

Мы в соцсетях: FacebookVKYoutubeInstagram
Содержание

Хинганские скаски. Как же охранять особо охраняемую территорию

Окончание. Начало в № 15,16,17


Иллюстрация Ирина Климина

Сохранение природных комплексов — основная задача любого заповедника. Для этой цели в заповедниках всегда существовала специальная служба, а после принятия  в 1995 году Федерального закона «Об ООПТ» работников нашей службы охраны стали называть государственными инспекторами по охране территории заповедника. Раньше служба охраны была практически бесправной: протоколы, которые она составляла на нарушителей, рассматривали Госохотнадзор или лесхоз, иски и штрафы уходили туда же. Новый закон значительно расширил права госинспекторов, а штрафы с нарушителей стали приносить доход заповеднику.

Но закон законом, а жизнь есть жизнь: штат инспекторов комплектовался на 70 % из числа местных жителей, как правило, имевших чисто рабочие специальности — трактористы, сварщики, водители и т. д. И это было оправдано, ведь основная задача охраны — тушить пожары, содержать технику в исправном состоянии, обустраивать кордоны. За каждым лесником, а затем госинспектором был закреплен обход с кордоном, визиры, аншлаги, средства связи, и все это надо было содержать в исправности.

Хинганский заповедникВ конце 80-х — начале 90-х годов заповедники имели свою технику и штат для ее эксплуатации, но к 1994 году ситуация резко изменилась: новая техника не поступала, браконьеры все чаще заходили на территорию, и противостоять им было сложно, а зачастую охрана и не имела такого желания.

Осенью 1992 — зимой 1993 года почти каждый госинспектор Хинганского заповедника думал о том, будет ли ему выделен охотничий участок на сопредельной с заповедником территории, какой план заготовок спустит охотуправление, сколько он получит припасов и т. п. Каждый кандидат проходил собеседование с директором, подписывал договор, получал орудия лова, боеприпасы. Пушнина была более или менее в цене, и один сезон на границе заповедника мог дать неплохой приварок к невысокой заработной плате.

Администрация, выделяя инспекторам охотучастки рядом с территорией заповедника, хотела, чтобы сотрудники чаще бывали на территории обхода и пресекали на ней нарушения режима. Но в результате инспектора в основном находились на сопредельной территории — выполняли промысловые планы, и на нарушителей-браконьеров в силу загруженности махнули рукой. Увидев, что эксперимент провалился, администрация заповедника его благополучно похоронила.

В следующем году желающие продолжить охотничий промысел уже брали очередной отпуск, заключали договор с Госпромхозом и шли «обрабатывать» свой участок. Но отсутствие охраны на заповедной территории не осталось бесследным. За 1993–1996 годы в трех лесничествах заповедника были уничтожены семь кордонов.

Группа работников ООПТ с курсантами школы инспекторов НП ЮАРИ тогда, не надеясь на оставшиеся кадры, директор заповедника В. А. Андронов пригласил в службу охраны в 1994 году Анатолия Федоровича Былкова, который раньше работал в заповеднике, но из-за конфликта с прежним директором Александром Николаевичем Бочкаревым был уволен. Вернувшись из вынужденной «ссылки», Былков создал мобильную группу, в которую вошли Павел Рыгованов и Александр Жуков.

В 1994 году мы еще не знали, что такое оперативная группа и с чем ее едят, но работа Анатолия Федоровича  скоро принесла положительные плоды в виде протоколов, конфискованного оружия, капканов и других самоловов. Активность группы не понравилась не только местным браконьерам, но и некоторым сотрудникам охраны заповедника: после ряда конфликтов с Былковым уволились некторые инспектора, кто-то был и осужден за браконьерство. 

Активность группы росла, и браконьеры из п. Кундур, г. Облучье и с. Пашково, чтобы лишить ее мест базирования, уничтожили практически все кордоны в Хинганском и Лебединском лесничествах, включая научный стационар Еракта. Дело дошло до того, что осенью 1994 года группу Былкова вместе с автомашиной ГАЗ-66 задержали местные жители под руководством главы администрации п. Кундур. Только вмешательство руководства заповедника помогло вызволить группу из «плена».

Хинганский заповедникК сожалению, в первоначальном составе она просуществовала всего полтора года: Жуков и Рыгованов ушли  из заповедника из-за низкой оплаты труда. Но к моменту распада охраной природных комплексов увлеклись научные сотрудники териолог Сергей Юрьевич Игнатенко и ихтиолог Вячеслав Александрович Кастрикин, которые и заменили ушедших. Формально в 1994 году служба охраны заповедника состояла из трех лесничеств — Хинганского, Лебединского и Антоновского, ОПГ № 1 и госинспекции заказника «Ганукан», ОПГ № 2, администрации и научного отдела.

В 1996–1997 годах встала задача восстановить жилые точки на территории заповедника. Это было тяжело, но за счет разных зачетов, обменов и других ухищрений Антоновское лесничество восстановило кордон Лесной, старший госинспектор Хинганского лесничества Владимир Новиченко — Еракту, ОПГ № 2 построила две землянки в районе бывших кордонов Дыроватка и Урильский, старший госинспектор Николай Святкин восстановил кордон Перешеечный и даже сумел перенести контору лесничества из с. Сагибово в с. Пашково.

Зима 1996 года стала переломной для работы отдела охраны территории. В декабре 1996 года произошло ЧП с его начальником Валерием Павловичем Устюжаниным. Я в то время оставался за директора и был вынужден освободить Устюжанина от должности. Валерий Павлович остался в штате заповедника и до выхода на пенсию продолжал работать, возглавлял оперативную патрульную группу.

Сначала я предложил занять освободившуюся должность старшему госинспектору ОПГ № 1 Владимиру Журко (раньше он работал директором федерального Хингано-Архаринского заказника, заместителем директора Архаринского госпромхоза), затем — участковому государственному инспектору Леониду Гвозденко (ранее начальник лесоустроительной экспедиции). Оба отказались, и я вынужден был  сам принять эти обязанности.

Хинганский заповедникВыйдя из отпуска, Андронов ознакомился с моим приказом и одобрительно кивнул: «Давно я ждал такого шага». Как гласит русская пословица, «взялся за гуж — не говори, что не дюж». Вот и мне пришлось засучить рукава. Правда, к 1997 году усилиями администрации заповедника кадровый состав отдела охраны удалось очистить от «шелухи», но иногда под горячую руку попадали и неплохие работники, с которыми, по большому счету, не хотелось расставаться. Мне до сих пор жаль, что из заповедника ушел госинспектор Антоновского лесничества Николай Степанович Шинкарев.

Я продолжил чистку кадрового состава среднего звена. К 1997 году 70 % работников отдела охраны составили люди с высшим или средне-специальным образованием. Руководители структурных подразделений имели опыт работы на руководящих должностях в природоохранных организациях, а главное — хотели работать. Стабильная кадровая обстановка позволила решить три важнейшие задачи: обустройство территории, снижение браконьерского пресса, профилактика лесных пожаров.

Мы ввели схему соревнования структурных подразделений и госинспекторов. Для этого разработали таблицу в Excel, в которой отражались результаты работы каждого госинспектора по пресечению нарушений, изъятию продукции, наложению и взысканию штрафов и исков. Разработали положение о премировании с учетом вклада сотрудника в пресечение нарушений, создали программу обучения госинспекторов, в том числе по вопросам применения оружия, проведения задержаний, составления первичных документов.


Предложенная методика не была верхом совершенства, она защищала от палов в окружающих сельхозугодьях, но не от поджигателей внутри заповедника. 
 


Для предотвращения поздневесенних пожаров администрация и научный отдел провели семинар по профилактическим отжигам территории заповедника. Активное участие в мероприятии приняли специалисты отдела охраны, ведь они и должны были предотвращать и тушить возгорания. Финансовое положение заповедника, состояние техники были аховыми, а профилактические отжиги могли защитить природные комплексы. Больше всего споров вызывала технология проведения искусственных пожаров, но  в конце марта 1997 года состоялись первые профилактические отжиги.

Предложенная методика не была верхом совершенства, она защищала от палов в окружающих сельхозугодьях, но не от поджигателей внутри заповедника. Для проведения профилактических отжигов по периметру нужно было оборудовать кордоны для отдыха групп, и это стало главной задачей. Летом — осенью ее удалось решить силами госинспекторов.

Большой проблемой оставалось обеспечение техникой, ГСМ, спецодеждой и питанием, но схемы взаимозачетов и «водочно-гээсэмный» бартер позволили временно решить проблему. Конечно, ресурсов не хватало, приходилось экономить. ГСМ рассчитывали до литра, но плановые работы отдел охраны территории выполнял.

Задачей администрации заповедника в этот период стало укрепление кадрового состава отдела охраны. Основной причиной кадровой нестабильности были грубые нарушения трудовой дисциплины, недобросовестное выполнение обязанностей и даже прямое их нарушение. В 1996–1997 годах проблемы усилились — это было время общей социально-экономической нестабильности, нехватки финансирования. Чтобы сохранить коллектив отдела, мы с Андроновым вынуждены были пойти на крайние меры — уволить недобросовестных работников, включая и старые кадры. Процесс болезненный, но необходимый. В результате мы смогли сохранить и укрепить коллектив, объединить его общими целями и задачами.

Эти меры в совокупности с материальным и моральным поощрением принесли результат: штат отдела охраны в 1996–1999 годах практически не менялся и составлял 20–23 человека, но работа по пресечению правонарушений улучшилась — с 18 в 1996 году до 99 задержаний браконьеров в 1999-м. Мы начали взыскивать штрафы с нарушителей природоохранного законодательства, привлекать виновных к уголовной ответственности, изымать у них незаконно добытую продукцию.


Я им предлагал и должности, и жилье, но охотников ловить птицу удачи в болотах Средне-Амурской низменности не нашлось.
 


Сложности с материально-техническим обеспечением вынудили нас более продуманно формировать план заповедно-режимных и лесохозяйственных мероприятий. С 1998 года мы стали составлять его по каждому структурному подразделению с разбивкой по кварталам. Это позволило усилить контроль со стороны администрации, а старшие госинспектора смогли сами планировать работу подразделения, определять очередность мероприятий исходя из финансового обеспечения. План обсуждался со старшими инспекторами, рассматривался на заседании научного совета и затем утверждался директором. После этого он становился законом, обязательным для администрации заповедника и старших инспекторов, которые воплощали его пункты в жизнь: строили кордоны, противопожарные дороги, устанавливали аншлаги и т. п. От выполнения плана зависело материальное поощрение по итогам работы.

К 1999 году, после ряда экспериментов, администрация заповедника создала модель работы отдела охраны в условиях недофинансирования из федерального бюджета. В 2000 году я перенес эту модель в Болоньский заповедник. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться на новом месте, были аналогичными хинганским в 1996–1997 годах: отсутствие квалифицированных кадров, нежелание госинспекторов выполнять обязанности, недостаток финансирования.

К сожалению, не оправдалась надежда привлечь к работе выпускников Благовещенского аграрного университета. Я им предлагал и должности, и жилье, но охотников ловить птицу удачи в болотах Средне-Амурской низменности не нашлось.

Иллюстрация Ирина КлиминаПо моим личным наблюдениям, работников отдела охраны можно разделить на три категории:

«охранники» — видят смысл своей работы в том, чтобы выискивать нарушителей, составлять протоколы, но в свободное время предпочитают пить водку, рыбачить или охотиться, а хозяйственными делами занимаются только по принуждению администрации;

«работяги» — знают, когда нужно заготавливать дрова, косить сено, ремонтировать технику, устанавливать аншлаги, белить печку, садить огород, и делают всю хозработу с удовольствием. Если вы попадете к ним в гости, всегда накормят вас свежей ухой или жареной рыбой;

«созерцатели» — первые помощники для работников научного отдела, но абсолютно бесполезны в охраны, так как не любят ни за кем гоняться или заниматься прозой жизни вроде забивания гвоздей. Толку от них для охраны мало, но и вреда практически никакого, а вот дневники фенологических наблюдений у них лучшие.

 

Виталий Тягунин, 

директор Болоньского заповедника (Хабаровский край)
Фото предоставлено автором

Обработка текста Евгений Суворин