Арктическая сага

Внимание, откроется в новом окне. ПечатьE-mail

Марина Меньшикова
Национальный парк "Русская Арктика"
http://www.rus-arc.ru/



Марина Меньшикова. Фото А. Седых

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что две недели экспедиции провела как во сне. Мне повезло почувствовать состояние, близкое к нирване — когда для счастья вообще ничего не надо. И я старалась впитать как можно больше этого чистого воздуха, разноцветье полярных растений и айсбергов. Я хотела кожей чувствовать Арктику.

Арктика... земля первозданная, не изменившая свой облик с момента сотворения мира… Непорочная, призрачная земля! К ней человек стремился с седых времен. Но выживал здесь только тот, кто знал, чего стоит, и не пытался взять большее.

Я ступаю по ней, и мне кажется, я узнаю ее — она приходила ко мне во снах…

Судорожно ищу в Интернете информацию о Новой Земле. Перелистывая виртуальные страницы истории архипелага, понимаю, что все, о чем я сейчас узнаю, едва ли мне пригодится. Чтобы снять документальный фильм, мне необходимо своими глазами увидеть эту землю, почувствовать ее запах, прикоснуться к ней, принять ее суровые законы.

Новая Земля — продолжение или, скорее, начало Уральских гор, много тысяч лет назад отделенное от материка проливом Югорский шар. Территория Архангельской области отделена от нее двумя с лишним тысячами морских миль. Исконно наша территория. Когда-то поморы называли мыс Желания «дохОдами». Это была крайняя точка, где они на своих деревянных карбасах вели рыболовный и зверобойный промыслы. Дойти до северной оконечности Новой Земли в те времена, думаю, было само по себе подвигом, а рыбачить здесь и ловить зверя — это даже не подвиг, это героизм в чистом виде.

Портовый Архангельск изнывает от июльской жары. Даже в десять вечера уставшие от тяжелого дня работники порта Бакарица не спешат домой. Они разводят костры, курят, о чем-то своем смеются и купаются в тихой глади Северной Двины.

Я стою на палубе легендарного «Ивана Петрова». Научно-исследовательское судно, немногим старше меня, сконструировано практичными финскими инженерами. Сегодня оно принадлежит Северному Гидрометцентру.

Судовая команда избалована пассажирами. Как правило, это научный люд. На фотоаппараты с огромными телевиками и характерный заумный треп здесь никто не обращает внимания. Сразу же попав на судно, мы предупредили всех: будем снимать документальный фильм. Это мало кому понравилось. Вначале реакции на оператора, ловящего рабочие моменты жизни судна, были бурными. Но через неделю нас перестали замечать.

Этим летом «Петров» должен доставить экспедицию вновь созданного национального парка «Русская Арктика» на собственно парковую территорию — самую северную точку архипелага Новая Земля. Там, на мысе Желания, экспедиция должна пробыть до сентября.

Медленно, как-то лениво судно отшвартовывается от причала. Разводят мосты — нам открывается путь в высокие широты. Разрезая штилевую гладь Двины, небольшой белоснежный корабль проходит мимо до боли знакомых городских пейзажей. На реке поднимается туман — по сводкам погоды завтра в Архангельске будет снова жарко. Там, куда мы идем, обещают ноль - плюс два и сильный порывистый ветер…

Мы в Белом море. В рубке капитан Александр Жирнов с руководителем экспедиции Александром Кириловым изучают карты глубин у мыса Желания. Капитан объясняет Кирилову, что на картах северной части Новой Земли нет четкой информации о глубинах. Экспедиции нужно ставить аншлаги — специальные опознавательные знаки принадлежности территории парку «Русская Арктика» в определенных точках. Капитан, узнав об этом только на борту, развел руками — он не может рисковать судном и подойти к скалистым мелководным берегам многих нужных экспедиции точек. Видя отчаяние научников, капитан как-то сразу добреет и вспоминает о судовой барже, мелкие глубины для которой не так страшны.

Двое мужчин еще долго спорят о чем-то, считают циркулем мили и взвешивают все шансы подходов к скалистым новоземельским берегам.

Теперь мы в Баренцевом море. Вода здесь совершенно иная. Она прозрачная, бирюзовая, очень чистая. Белое море летом цветет, а Баренцево слишком холодное для размножения микроорганизмов даже на поверхности.

Моряки, даже траловые, это море не любят, брезгливо называют Баренцухой. Даже в летние спокойные месяцы погода здесь непредсказуема: утром может быть солнечно, а к вечеру начаться шторм.

Мы видим белух — северных дельфинов. Они пасутся на тресковой банке — гоняют рыбу, играют и показывают нам свои белоснежные мокрые спины.

На мысе Желания, куда направляется наша экспедиция, раньше существовала одна из самых крупных в Арктике метеостанций – целый поселок метеорологов. Здесь жили семьями, рожали детей, умирали.

Более пятидесяти человек собирало, обрабатывало и отсылало на большую землю информацию о погоде, силе и направлении ветров, солености воды и ее температуре, влажности воздуха и прочем. Потом людям сообщили, что больше они здесь никому не нужны, и все вернулись в свои города и поселки, а те, кто не мог больше без Севера, - а таких было немало, - перешли работать на другие метеостанции.

Изучить, что осталось от бывшего поселка, понять, можно ли что-то реконструировать, и нужно экспедиции. Мыс Желания должен стать своеобразной визитной карточкой созданного в начале 2011 года национального парка «Русская Арктика». Но остаться здесь должны не все: планируется, что два с лишним месяца на Новой Земле проведут десять человек. Кроме трех тонн продуктов и одежды, экспедиция везет с собой вездеходную технику и стройматериалы.

А тем временем, набрав 16 узлов в час, «Иван Петров» идет параллельно архипелагу Новая Земля. Нам нельзя подходить близко к берегу, но издали видны снежные шапки черных хребтов и сопок. На воде появляются кайры, в народе прозванные «северными пингвинами» за свою невероятную схожесть с обитателями Южного полюса. Волнение усиливается, капитан недоволен — чем выше будет волна, тем труднее будет разгружаться.

Четвертый день в море. Я просыпаюсь от объявления капитана по громкоговорителю. По левому борту айсберги — объявление для нас, телевизионщиков. Капитан как-то сразу проникся к нам и помогал на протяжении всего пути — сообщал о появившихся китах, моржах. Теперь вот айсберги.

В этих широтах айсберги в июле – явление нечастое. А нам удалось запечатлеть сразу несколько. Несмотря на опасность близкого подхода, капитан «подрулил» судно к этим разноцветным гигантам. Я пишу стендап и понимаю: за моей спиной — чудо природы: невероятных оттенков бирюзы лед. Он был частью огромного ледника, а потом в один момент откололся и дрейфует теперь по Северному Ледовитому океану, работая перевозчиком для моржей, тюленей и белых медведей. Весь экипаж и пассажиры еще долго смотрят вслед уходящим айсбергам.

Время не терпит — благоприятная погода для разгрузки в любой момент может смениться ненастьем. Хотя пока что Арктика встречает нас гостеприимно.

Казавшиеся накануне призраками, горы Новой Земли внезапно стали значительно ближе. Нас разделяет километр воды. То, что я увидела, описать словами трудно, захватывает дыхание и хочется преклонить голову. Высокое небо, безбрежная синева воды, снежные шапки, покрывалом стелющиеся черные скалы… И можно часами наблюдать за этой красотой, но остаться для этих мест лишь очередным путником, проходящим мимо.

Мы спускаемся на берег. Тут наша первая установка аншлага.

Я с волнением вглядываюсь в солнечный берег — нет ли там белого медведя? Но все тихо и пустынно. На берегу еще сильнее, чем в море, пахнет йодом. Ледник у подножия скал тает у нас на глазах. Капель такая, что можно подумать, началась весна. Охотники с карабинами встают по периметру, внутри которого можно прогуляться, не остерегаясь неожиданной встречи. Самый опытный охотник Анатолий замечает на берегу помет медведя и его следы, уходящие вдаль. Зоологи тут же констатируют: судя по помету, животное голодное, последние три недели оно питалось водорослями, которых прибивает к берегу волной.

Самые отчаянные и молодые скидывают с себя одежду и бегут купаться в чистейшее ледниковое озеро. Оно глубокое и холодное, и такое прозрачное, что кажется, будто мы где-то на райских островах в Тихом океане. Я сижу на берегу, слушаю, как шуршит галька, перекатываясь в лазурном прибое, солнце обжигает, тишина, только чайки в небе перекликаются сонно. И я уже не могу точно ответить, где я — у самого Северного Полюса или в южных тропических морях.

В тот момент это была та самая приветливая Арктика, которая западает в сердце каждому, кто побывает в ней. Случаются такие солнечные и тихие дни, когда природа цветет полярными маками, ласкает тебя незаходящим солнцем и всячески ублажает. Такие дни редки.  Мы убедились в этом уже на следующее утро.

Утренняя высадка – мыс Пинегина. Обрывистый скалистый утес виден был на радарах, но не в реальности.

Туман.

Густой, молочный, сковывающий холодом и какой-то могильной тоской, туман поднялся за десять минут и скрыл все из виду. Наше судно стояло «в молоке». Устанавливать аншлаг отправились по желанию. Мне было не по себе, но как можно пропустить такое? Я тоже села на баржу. И вот мы плывем в тумане. Куда мы движемся? Мимо чего проплываем? Без навигаторов, без сигнальных ракет. Но в северных поморах, что управляли нашим судном, течет еще кровь прадедов, ходивших ловить треску и добывать тюленя в такие седые туманы.

Тихо и незаметно для нас баржа плавно уткнулась носом в берег. Мы высаживаемся. Аншлаг устанавливать нужно на вершине мыса. Начинаем восхождение в гору. Идем и невольно оглядываемся.

На берегу мы сразу увидели свежие медвежьи следы. Выскочить из тумана хищник может молниеносно. Однако, поднявшись на мыс, я поняла, что сделала правильно, согласившись поехать на берег. Характерный шум и запах гуано сбили нас, оглушили после тишины тумана и побережья. Птичий базар. Огромный, нетронутый, разновидовой. Тут и черно-белые кайры, и белоснежные моевки, и серые глупыши. Осторожно, чтобы не потревожить птиц, сидящих на яйцах, мы фотографируем еще одно чудо природы.

Я нечаянно посмотрела вниз, и... о боже! Мне стало дурно. Высота невероятная, наш кораблик в рассеивающемся тумане кажется игрушечной лодочкой, а люди, оставшиеся на берегу у баржи, — черными точками. Подножие мыса состоит из маленьких неглубоких лагун. Попасть туда практически невозможно из-за острых скал-останцев. А вода в этих лагунах... Вы смотрели фильм «Пляж»? Если да, то вы с легкостью представите себе цвет этих заводей.

В установке аншлага принимают участие все — одни держат сам аншлаг, другие таскают камни. Коллективное фото на память, и мы отплываем от этого места. Туман полностью рассеялся, а на «Петрове» нам машет капитан и те, кто остались. За обедом все наперебой делятся впечатлениями. Мы замерзли на пронизывающем ветру, промокли от соленых брызг воды, но все счастливы. Мы приближаемся к цели.

Самая популярная тема на судне, конечно, - белые медведи. О хозяине Арктики говорят все - и ученые, и даже обслуживающий персонал «Петрова».

Илья Мордвинцев, куратор программы изучения медведя в российской Арктике, рассказал нам о случае, зафиксированном канадскими учеными. В поисках пищи голодная медведица с двумя детенышами проплыла 400 километров. На медведице был специальный ошейник, он посылал сигналы на спутник с координатами нахождения животного и сообщал температуру и влажность. Наши зоологи такие ошейники ставят на медведей Земли Франца Иосифа третий год. И вот дошел черед до новоземельских. Судя по следам, увиденным нами на высадках, и информации о помете, белый медведь на севере архипелага не очень-то сыт.

Я слышу, как молодые помощники Ильи подзадоривают друг друга рассказами о голодных и злых медведях. Сам же Мордвинцев категорически против деления этих зверей на плохих и хороших. Это дикое животное, самый крупный в северном полушарии хищник. Он не добрый и не злой. Он сильнее моржа, тюленя, кольчатой нерпы. Но он не может тягаться с человеком, нацелившим на него ствол.

Сегодня белый медведь находится под охраной. Человек его едва не истребил полностью, как десятки других арктических существ. А ведь он — показатель изменений климата в Арктике и, значит, во всем мире. Если белый медведь бродит голодный по побережью и питается  морской  капустой, значит, он не ушел со льдом весной. А почему он это не сделал? Не успел? Проспал? А может быть, льда было меньше, чем обычно, или он сошел раньше срока?

Волнение усиливается, мы стоим на палубе, заливаемые дождем, и любуемся сказочными Оранскими островами. Капитан говорит, что нам повезло. Обычно эти скалистые острова, похожие на волшебные замки, прячутся от посторонних глаз в туман. И точно, только мы приближаемся к островам, как моментально их съедает молочная пелена. До мыса Желания меньше получаса.

78 градусов северной широты. Плато, разрезающее два моря — Карское и Баренцево. Перешеек между ними всего-то два километра. Это самая северная точка новоземельского архипелага. Это и есть мыс Желания. Ветер усиливается, волны становятся нешуточными. Сегодня о разгрузке и речи быть не может. Все, кто есть на судне, собираются на капитанском мостике.

Мы берем бинокли и напряженно вглядываемся в береговую линию. Что нас там ждет?

Видим постройки. Много построек. Бани, сараи, хозяйственные строения, жилые дома, лаборатории. Это все поселок метеорологов. Фильм «Как я провел это лето» Папагребского — это не вымысел. Все так и есть.

Сейчас на мысе Желания установлена автоматическая метеостанция. Информация считывается современными приборами и отправляется в Архангельск.

В стороне от метеостанции мы видим радары, технику — это брошенная воинская часть. Еще дальше — кладбище, одно на всех. Потом идет ледник. Камень, и лед, и еще ветер. Вот это и есть Арктика. Зачем здесь человек? Здесь нет места человеку. Нас не ждет этот суровый край.

Но должен же быть у этого места хозяин?

Первым медведя увидел зоолог Володя Батинев. Он радовался, как мальчишка, размеру матерого самца, которого сначала все приняли за снежный ком. Когда ком встал, то в холке поравнялся с крышей бани, у которой лежал. Мы стали пристальнее всматриваться, и через полчаса насчитали десять медведей. Одни лежали у домов, другие бродили по берегу, третьи ползали по скалам.

Десять медведей — это серьезно. По правилам безопасности это означает сворачивание экспедиции. Никому не выйти на берег — по правилам. Мы засыпаем в слабой надежде на то, что завтра мы не увидим большинство из этих зверей.

На корабле я, соня и любительница поспать, отдыхаю не более трех часов. Высыпаюсь отлично и чувствую, что больше сна мне не требуется. В два ночи решаю выйти на палубу посмотреть на медведей. Их видно без бинокля.

И вот стою я, закуриваю и понимаю, что в воде кто-то тонет. Это была первая реакция. Инстинктивно я уже было сорвалась сообщить всем, но что-то меня остановило. Тонущих было несколько. Не могли же в Ледовитом океане оказаться сразу восемь человек! Уже через несколько секунд я понимаю, что это моржи. Их не меньше десяти, и держатся они так тесно, что непонятно, как они могут плыть. А плыли они очень шустро и целенаправленно. К берегу...

...к медведям. Их маленькие красные глаза, огромные бивни заворожили меня, и я забыла о том, что надо бы позвать остальных, такое нечасто увидишь, особенно так близко. Моржи плыли к берегу, вдруг резко и синхронно развернулись и поплыли в противоположную сторону. Почувствовали, что там их ждала опасность?..

Утром начальник экспедиции и его помощники предприняли пробную вылазку. Высаживаться не стали, на барже шли вдоль берега. Любопытство к незнакомому объекту проявили сразу двое медведей. Один шел за баржей по берегу, а другой просто попытался подплыть. Выстрел в воздух отбил у него это желание, и молодой любопытный самец удалился на скалы. Мы наблюдали за этим в бинокли на мостике, по рации слышали комментарии Александра Кирилова. Стало ясно: первое — медведи человека не боятся, потому что никогда его не видели, и второе — животные сильно истощены.

Оптимизма это не прибавило.

Арктика не спешила меня подпускать. У нас с оператором Алексеем Седых все шло не так. Съемок как таковых было очень мало. Нам нужно было сойти на мыс Желания, но нас не пускали. Кто решится взять на себя ответственность за двух безбашенных телевизионщиков, которые обязательно убредут за нужным кадром, когда вокруг по меньшей мере десяток матерых медведей? Никто. Поэтому мы дежурим на капитанском мостике, мы всматриваемся в береговую линию мыса в надежде увидеть там что-то. Все члены экспедиции нервничают. Одни страстно рвутся на берег — их не пугает ни белый медведь, ни перспектива жить в полуразрушенных домах. Другие, наоборот, заметно приуныли. Это даже не страх: это тоска, понимание того, что вот он — дом на следующие два с половиной месяца.

И вот на «Петрове» банный день. Повар печет пироги. Настоящие, с капустой и вареньем. Это значит, что завтра с утра, какая бы ни была погода, начнется разгрузка. А еще это значит, что экспедиция все же останется здесь.

Последний вечер экспедиции на судне. Шумные, суетливые, разговорчивые люди вдруг стали тихими, спокойными, все расслабились. Наверное, так бывает, когда ты купил билет в один конец, и, простившись со всеми, улетаешь в неизвестность. Когда уже ничего не повернешь назад, становится хорошо и легко. Экспедиционный повар Саша Химич, человек, дважды побывавший в Антарктиде, пробует в работе новую хлебопечь. Французская булка из нее получается не такой вкусной, как пироги у судового кока, но, наверное, на Новой Земле она будет слаще всего на свете. Практически вся команда собралась вместе и играет в карты, смотрит фильм о Северном Полюсе, смеется, шутит. Мы все стали родными, и без слов все понятно. Те, кто возвращаются обратно в Архангельск, завидуют тем, кто остается. Те же, кто остается, волнуются, их переполняет чувство своей причастности к чему-то настоящему, большому и правильному.

Семь утра. Начинается выгрузка экспедиции на сушу. Небо за ночь полностью очистилось, ветер стих, солнце хлынуло на нас и согрело. «Петров» стоит в полумиле от берега, ближе не подойти. Разгрузка осложняется тем, что три тонны продовольствия, одежду для экспедиции, стройматериалы и технику приходится грузить на баржу, которая качается, как поплавок, на высокой волне. Капитан серьезен как никогда, сегодня не до шуток всем. Но что удивительно, там, в июльском солнечном Архангельске, в порту  Бакарица, грузились почти четверо суток, а здесь, в седой Арктике, на ветру и холоде,  разгрузились за день.

Уже к одиннадцати вечера все поняли, что справились, и сразу резко заныли руки, заболело тело — пришла усталость от невыносимой сосредоточенности и тяжелого физического труда. Еще утром экспедиция разделилась. Часть ученых осталась на судне загружать баржу, а часть отправилась на берег принимать груз и приводить в порядок дом, в котором будет жить экспедиция.  

Мы с оператором все-таки напросились ехать на берег. На мне комбинезон для сноуборда из непромокаемого и непродуваемого современного материала, такая же куртка с капюшоном, влагонепроницаемые высокие сапоги с рифленой подошвой, удобной для хождения по каменистой поверхности. Так выглядят здесь все — различаются лишь цвета одежды.

Ветер усиливается, надеваю капюшон и стараюсь думать о работе: впереди целый день съемок. У нас всего один день — завтра «Иван Петров» возьмет обратный курс.

Мы сошли на берег. С нами охотники с ружьями, медведей поблизости нет. У каждого члена экспедиции есть рация, наблюдатели на капитанском мостике в бинокль контролируют берег. Они сообщают нам, что видят трех медведей. Все лежат у строений метеостанции.  Видимо, отдыхают после обеда морскими водорослями. Идем к локаторной — одноэтажному дому в довольно хорошем состоянии, есть даже стекла в окнах. Высокое крыльцо и башня для обзора — не дом, а мечта. Когда мы зашли внутрь, радости поубавилось. Грязь, лед, кучи мусора. Я иду по комнатам — здесь еще двадцать лет назад работали метеорологи, люди, приехавшие сюда со всего бывшего Союза.

Нахожу календарь. На нем дата — 16 марта 1991 года. Тут же лежит журнал погодных наблюдений. В марте 91-го здесь было минус тридцать. Сейчас  июль и за окном плюсовая температура. Засучив рукава, без особых раздумий начинаю помогать приводить дом в порядок. Интересно: здесь все люди работают слаженно, без лишних перекуров, без претензий друг к другу. А ведь какие люди: директора нацпарков, видные ученые, художник, который пришел с экспедицией готовить материал для книги, сотрудник МЧС...

Мне доверили колоть лед в углах комнат. Советник директора «Русской Арктики» Геннадий Егорович Данилов затопил буржуйку. В печке затрещали поленья, и сразу стало теплее. Время передохнуть и выпить обжигающий чай из термоса с бутербродами. Я ничего вкуснее в жизни не пробовала. Какой это был чай!.. Ароматный, терпкий и такой... душевный.

Есть такое поверье у поморских бабушек, которые еще живут в деревеньках на высоких берегах Мезени и Пинеги. Если хочешь, чтобы на новом месте все удачно сложилось, сначала поработай как следует — полы намой, приберись. Тогда и дело пойдет в гору. Это как духов задабривать, видимо. Думаю, моя работа пришлась по душе местным домовым.

После чая мы как-то быстро, четко и слаженно отсняли великолепный материал. Мы с Алексеем так воодушевились, что, забыв об осторожности, перешли на другой конец мыса. И мы не зря это сделали. Полчаса назад я была на побережье Баренцева моря, а сейчас мы снимаем уже другое арктическое море — Карское. Оно лучится на солнце, в неглубоком заливе плещется волна, вдали стоят скалистые останцы, вокруг которых летают чайки.

И опять у меня ощущение, что это все неправда, что это сон. В реальность возвращают, пожалуй, только батальоны бочек из-под горючего — наследие советской эпохи. Они ржавеют тут десятилетиями и наводят ужас на экологов и зарубежных туристов. Бочки уберут — для этого национальный парк и создавался. А пока мы фотографируем их и снимаем на камеру, чтобы помнить, как быстро можно уничтожить то прекрасное, что сохранилось еще на планете.

По рации слышу переговоры зоологов. Они не теряют времени. У них свои задачи. На возвышенности для медведя приготовлена приманка — мешок с рыбой. От такого деликатеса не сумел отказаться средних размеров самец. Но только животное подошло полакомиться, в него из засады выстелили ампулой со снотворным.

Сегодня временное усыпление крупных животных — единственный гуманный и реальный способ изучать их. Перед учеными стоит задача исследовать медведя: взять кровь из вены, взвесить зверя, измерить и поставить метку. Уже через пятнадцать минут, когда мы подошли к зоологам, медведь сладко спал. Мне его немного жалко, он такой большой, белый, мягкий, у него дрожат от дыхания ноздри и подергиваются закрытые веки. Интересно, что ему сейчас снится?

Уже возвратившись на большую землю, я много читала об этих животных. Все, кто всерьез изучает их, приходят к выводу, что белый медведь — идеальное творение природы. Это такая совершенная машина для охоты, хитрая тварь. Когда медведь высиживает у лунки нерпу или тюленя, он прикрывает свой черный нос лапой, чтобы не выдать себя. А еще под белоснежной шубой медведь абсолютно черный — это для поглощения солнечной энергии телом.

Спать медведь будет два часа — времени достаточно, чтобы взять все пробы, которые потом будут анализироваться в Москве. Кто-то напишет диссертацию, кто-то книгу, снимут фильм и напечатают снимки в журналах. А ему все равно. Он здесь хозяин, он жил в Арктике, еще когда на ее пустынных берегах паслись мамонты, и мы все надеемся, что он обязательно останется здесь хозяином еще надолго.

Погрузить тушу спящего самца на вездеход — непростая задача даже для пятерых мужчин. Медведя увезут подальше от места, где он получил стресс. Когда он проснется, он еще посидит какое-то время в анабиозном состоянии, будет осматриваться, тереть лапой морду, потом поднимется и медленно побредет по берегу в вечном желании добыть себе пищу.

Мы стоим на самом мысе Желания. Четыре с лишним века назад вот точно на этом месте стоял Виллем Баренц, пришедший сюда в поисках пути на Восток – к персидским коврам и китайскому шелку. Наверное, он так же, как и мы, видел перед собой бескрайнее северное седое небо и айсберги, и над ним так же кружились встревоженные непрошенными гостями изящные полярные крачки. Баренц не найдет путь на Восток, он будет зимовать в этом суровом краю, а потом погибнет. Дух этого гордого голландца, как многих путешественников периода расцвета Европы, отчаянно верящего в мечту, здесь жив и сегодня.

По рации нам сообщают, что нужно возвращаться на судно — уже половина одиннадцатого. К берегу маленькой красной точкой идет последняя груженая баржа. Это победа!

Последнее утро в Арктике. Экспедиция неспешно завтракает. Сегодня их снова решили побаловать домашней выпечкой и наваристым борщом. В последний раз. Перед тем, как высадиться на берег, всем желающим предложено прокатиться на барже вдоль него. Мы берем камеры и фотоаппараты и садимся в ставшую родной качающуюся на волнах посудину. На одном из островков сидит белый медведь. Он очень большой, и шкура у него зеленая — от водорослей на камнях. Когда мы приближаемся к нему, он обиженно отворачивается…

Вот и все.

Экспедиция остается на берегу. На доме уже развевается российский триколор. Ребята стоят на берегу и машут нам. Сначала можно разглядеть эмоции каждого, улыбки, восторженные глаза и резкие движения. Потом лица расплываются, и вот наши ребята уже превращаются в крошечные фигурки на берегу самой северной точки архипелага Новая Земля.

Капитан дает прощальный гудок — «Петров» берет курс домой.

P.S. Через два с половиной месяца все участники экспедиции, живые и невредимые, обросшие настоящими полярными бородами, загоревшие и счастливые вернулись домой.

К содержанию


 

Завершенные проекты:

ZO logo

Реклама на сайте «Заповедники»
© Alekcandrina.RU. Разработка и продвижение сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на Центр Заповедники обязательна.

© 1996 - 2017 ЭкоЦентр ЗАПОВЕДНИКИ - экологическое образование и просвещение
Программы ЭкоЦентра: Учебный центр "Заповедная семинария", Экологическое движение, "Друзья заповедных островов", Волонтерские программы 2017 центра "Бурундук", Экологические тропы и визит-центры