ИЗ ЖИЗНИ РАИФСКОГО ЛЕСА

Внимание, откроется в новом окне. ПечатьE-mail

Сергей Сокольский

Зимний учет животных проводится дважды в год – по первому снегу и в начале весны. И надо же мне было приехать в первых числах марта – как раз в тот день, когда все сотрудники заповедника отправляются в лес на учет. Меня поставили напарником к опытному орнитологу и следопыту Анвару Сабирзяновичу Аюпову. Снабдили парой охотничьих лыж – и мы тронулись в путь. Втроем: я, Анвар Сабирзянович и его веселая лайка Нокса.

Зимний учет осуществляется путем тропленья – наблюдения следов. Завидев свежие следы, мой спутник достает из кармана маленький блокнот и делает пометку, кому они принадлежат и куда ведут.

Здесь прошел лось – ноги у него длинные, и след немного походит на человеческий, если бы не отпечаток копыта. А вот тут – кабан: низкорослый, он продирается сквозь толщу снега всем телом, оставляя позади себя широкую борозду. Природа снабдила лося отличной шкурой – волоски ее полые внутри, и сохатый преспокойно спит на снегу, как на мягкой перине. Кабан лишен такой возможности – чтобы не подцепить простуду, он обрывает еловые лапы и устраивает себе из них постель.

Лисица, куница, белка и крошечная лесная мышь – все они оставляют следы, которые Анвар Сабирзянович читает и объясняет мне. Укромные пещерки в снегу – место ночевки рябчика. Обглоданная кора черемухи – это лакомился лось.

А это что за глубокие ямы, присыпанные снегом? Мой спутник отвечает, что выкопали их лет сто (а может, и двести) назад жители деревни Белое. Зачем? В целях приработка. Какой может быть приработок от ям, выкопанных в дремучем лесу? Производство угля. Над ямой в виде шалаша крестьяне складывали валежник и бревна. Пространство между бревнами закладывали дерном и поджигали изнутри. «Шалаш» тлел несколько дней, и за это время в нижней его части образовывался уголь. Местное население покупало уголь главным образом для растопки самоваров. А жителей деревни Белое звали «угольщиками».

Жители соседней деревни – Ключи – получили прозвище «сундучники». Почему? Деревня была богатой, и ее жители то ли держали в сундуках свои сокровища, то ли мастерили на заказ сундуки и мебель. Возможно – и то, и другое.

Мы продвигаемся через лес. Весеннее волнце сияет нестерпимо ярко. Снег мерцает и искрится. С сумрачно-зеленых еловых лап сползают снежные шапки («кухта»). Иногда они сваливаются нам на голову: шутка заповедного леса, от которой захватывает дух.

Перекур? Самое время. Анвар Сабирзянович достает из рюкзака термос со сладким чаем, мягкие баранки. Я выгребаю из кармана леденцы. Мы потягиваем чай и прислушиваемся к пению птиц в ветвях. Нокса сидит на снегу и задумчиво глядит на лыжню. Пушистые ели потихоньку освобождаются из объятий зимы: едва заметное движение еловой лапы – снежная шапка летит вниз и с чуть слышным всплеском падает на белый ковер, укрывший все вокруг с широтой русской души. Деревья, как и люди, чувствуют приближение весны. А земле справиться со снегом поможет солнце.

Раифское озеро с древним монастырем – жемчужина Раифского леса. Монастырь был основан в начале XVII века. Озеро в те времена было куда глубже, а окружающие леса – куда обширней. Монастырь решил сберечь их для себя и будущих поколений: без малого триста лет выступал он хранителем природных богатств, пока не пришли ученые и не приняли эстафетную палочку.

В 1930-е гг. монастырь был закрыт, а на его территории устроили колонию для несовершеннолетних. Примерно тогда же был построен поселок Раифа, в котором проживал рабочий персонал колонии. Невеселое то было время. В начале 90-х гг. колонию вывели с территории обители, но решили не возиться с переносом и прилепили к монастырской стене с внешней стороны.

Так и стоит монастырь, обращенный одной стороной к озеру, а двумя другими – к малолетним преступникам и огородам поселка Раифа. И трудно сказать, что живописнее – озеро ли, на берегу которого в мой приезд укрытые снегом лодки ждали прихода весны, стройная ли колокольня обители, увенчанная часами на манер европейской ратуши, или же барачный поселок с одной-единственной улицей, вдоль которой тянется железный забор колонии.

Самый-самый вряд ли найдется – они давно уже стали единым целым, эти озеро, колония и монастырь. Удивительный контраст, граничащий с парадоксом: как яркие наличники на окнах почерневшего от времени барака, обращенных в звенящий сосновый бор.

Существует легенда, будто бы на Раифском озере не квакают лягушки. Спрашивается – почему? Местные монахи утверждают, что как-то раз они сообща попросили Всевышнего сделать так, чтобы дружный хор лягушачьих голосов не отвлекал их от каждодневной молитвы. Господь Бог внял их молитвам, и умолкли на озере громкоголосые земноводные.

Анвар Сабирзянович смотрит на ситуацию по-другому. Раньше Раифское озеро было гораздо глубже, чем сейчас – 26 метров, и вода в нем не успевала прогреться к тому времени, когда лягушки начинали свои песни. Лягушки, как известно, сами себя обогреть не могут, вот они сообща и решили, что Раифское озеро для размножения не подходит. Лягушки орут на всех водоемах в округе, а на Раифском – тишина, и ничто не отвлекает монахов от служения Господу. Стало быть, дело тут не в молитвах, а в самой природе вещей. А точнее, лягушек.

Но вот незадача – озеро стало мелеть. Сегодня его глубина достигает всего лишь 19 метров. Вода в озере стала прогреваться быстрее, и лукавые земноводные обратили на него внимание: «Отличное озеро! Айда купаться на Раифское!»

И сегодня лягушки орут здесь точно так же, как и везде. Монахи предпочитают не замечать их задорного кваканья, а Анвар Сабирзянович посмеивается: «Даже древние легенды не властны над лягушачьей природой».  

Я лежу на мягкой кровати в заповедной гостинице и слушаю, как на сосне за окном большой пестрый дятел звонко работает клювом. Дятел долбит ствол долго и упорно, добираясь до паразитов, которые служат ему пищей. Вокруг гостиницы строевые сосны стоят стеной – дятлу есть, чем поживиться. Иногда дует ветер – он легонько качает деревья и сдувает снег с их вершин. Снег почти не имеет веса – он устремляется вниз, словно тончайший перламутровый занавес. Проходишь через этот «занавес» и ощущаешь лицом прохладное прикосновение снежинок. Дятел на сосне замирает на мгновение, вертит головой, поточнее прицеливается клювом – и вновь с головой уходит в работу.

БИОРАЗНООБРАЗИЕ

ЗИМА

САРАЛИНСКИЙ ЛЕС

ЛЕСОСТЕПЬ

БОЛОТО

К содержанию

 

Завершенные проекты:

ZO logo

Реклама на сайте «Заповедники»
© Alekcandrina.RU. Разработка и продвижение сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на Центр Заповедники обязательна.

© 1996 - 2017 ЭкоЦентр ЗАПОВЕДНИКИ - экологическое образование и просвещение
Программы ЭкоЦентра: Учебный центр "Заповедная семинария", Экологическое движение, "Друзья заповедных островов", Волонтерские программы 2017 центра "Бурундук", Экологические тропы и визит-центры