"Непрочитанная книга"

Внимание, откроется в новом окне. ПечатьE-mail

Cергей Сокольский

Когда оказываешься внутри двухэтажного особняка в Большом Дровяном переулке, который фонд «Поддержка памятников деревянного зодчества» взял в аренду у государства на 25 лет, понимаешь, что поговорка «Сапожник без сапог» здесь не работает.

Не зная тех трудностей, которые приходится преодолевать фонду, его сотрудникам хочется первым делом позавидовать: великолепные, бережно восстановленные интерьеры – изразцовая печь, лепнина на потолке, мягкое сияние хрустальных люстр; вокруг чисто, аккуратно, много воздуха и света. Вот как бывает, когда хозяева – профессиональные архитекторы.

Управляющий фондом Игорь Николаевич Шургин и председатель попечительского совета Марина Васильевна Капустина рассказывают о трудностях, с которыми сталкиваются реставраторы сегодня, о неоднозначной позиции государства в этом вопросе, а также о развитии туризма на ООПТ как альтернативы государственному финансированию.

Расскажите, пожалуйста, об истории фонда, предпосылках его создания.

Основной предпосылкой создания фонда «Поддержка памятников деревянного зодчества» стал интерес к проблеме сохранения деревянного наследия, который начал наблюдаться в обществе в конце 1990-х годов.

Мы – профессиональные реставраторы и занимаемся восстановлением памятников деревянного зодчества не один десяток лет. Пришло решение создать фонд, который бы объединил специалистов в этой области и всех тех, кому данный вопрос небезразличен.

Значительную роль в жизни фонда сыграла и продолжает играть Светлана Белова, директор некоммерческой организации Machaon International (Словакия). Она познакомила нас с западными партнерами, а также помогла наладить продуктивное сотрудничество с Кенозерским национальным парком.

Какие формы сохранения памятников деревянного зодчества существуют в настоящее время?

Первоначальной формой сохранения были музеи под открытым небом. Первый после Великой Отечественной войны музей деревянного зодчества был создан в 1960-е гг. Александром Викторовичем Ополовниковым в Кижах в рамках государственной программы. В те годы деревянные постройки на Русском Севере исчезали повсеместно, и чтобы сохранить хотя бы некоторые из них, было принято решение собрать их на одной территории, отреставрировать и создать музей.

Следом за ним стали появляться другие музеи – «Витославлицы» под Великим Новгородом (создатель музея – архитектор-реставратор Красноречьев Леонид Егорович), «Малые Корелы» в Архангельской области (Гнедовский Борис Васильевич).

Национальные парки, в отличие от музеев, обладают возможностью сохранения памятников в их естественной среде и являются наиболее эффективной, живой формой сохранения. Другой вопрос – какова возможность использовать эти условия, но об этом ниже.

Что касается исторических поселений (например, Кимжи и Ошевенского), то здесь основная работа по сохранению проводится местными сообществами, осознавшими ценность наследия, которым они обладают. Исторически этим поселениям удалось сберечь свою архитектуру, народную культуру. Вместе с тем, существует еще не одно поселение, которое, безусловно, заслуживает такого же статуса. 

С какими трудностями в вопросе сохранения наследия приходится сталкиваться музеям, национальным паркам?

Задача музея заключается в сохранении наследия, и давно доказано, что без помощи государства с этой задачей он справиться не может. А наше государство сегодня предлагает музеям эксплуатировать свое архитектурное достояние с целью самостоятельного обеспечения существования. Музей должен заботиться о развитии своей экспозиции – а ему приходится устраивать театрализованные представления (Малые Корелы), привлекать туристов народными песнями (Семенково). Музею есть чем привлечь и развлечь туристов, но на первом месте должно стоять сохранение памятников.

В советское время, создавая музеи под открытым небом, государство ежегодно утверждало программу, в соответствии с которой выделялись средства на перевозку новых объектов на территорию музея, на их реставрацию. Сегодня государство дает деньги только на памятники архитектуры. А музеи под открытым небом должны состоять не столько из архитектурных памятников, сколько из типичных для данного региона построек. На приобретение и реставрацию таких построек деньги не выделяются. И у нас в стране нет ни одного полностью готового музея под открытым небом – т.е. такого, который бы давал исчерпывающее представление об архитектуре и народной культуре того или иного региона.

В национальных парках существует та же проблема. Национальные парки находятся в ведении Министерства природных ресурсов и экологии, и получить финансирование из других источников им сложно. Кенозерский НП, например, много лет добивается от министерства культуры выделения средств на реставрацию местных памятников деревянного зодчества.

Многие деревянные постройки на территории парка – жилые дома, хозяйственные сооружения – не имеют статуса памятников архитектуры. С одной стороны, без них парк в значительной степени утратит «лицо» (существенную часть своей исторической достоверности – прим.ред.), с другой – Министерство культуры содействует их сохранению весьма неохотно. Основные средства на реставрацию таких объектов поступают в качестве грантов и от спонсоров.  

Руководство парка, как правило, осознает важность сохранения памятников деревянного зодчества на своей территории и прилагает к этому значительные усилия – но, как это ни печально, не при содействии государства, а вопреки ему. Зачастую парк является главным (а то и единственным) работодателем в местном сообществе – привлечение местных жителей к работам по сохранению наследия способствует росту осознания среди них важности этих работ. Так усилия парка и местного населения становятся сонаправленными.

Хотелось бы, чтобы и государственная власть была на нашей стороне. Когда национальные парки создавались, так и было задумано – администрация ООПТ осуществляет весь комплекс работ по управлению территорией, а государство помогает там, где это необходимо. Парк, как правило, лучше государства понимает нужды и потребности местного населения, потому что теснее с ним взаимодействует. Сегодня же происходит следующее: парк делает все, что может для жизнеобеспечения местных сообществ, а государство остается в стороне.

Фельдшер в каждой деревне – это распыление средств, пусть лучше будет одна больница в районном центре. Но добраться из деревни до центра не так-то просто – дорог нет, расстояния немаленькие. Или вот живой пример: школа в одном из районов Кенозерского парка нерентабельна – закрыть. Ценой немалых усилий администрации парка удалось не допустить этого. Как ситуация будет разворачиваться дальше – пока неясно.

Как изменилось отношение государства к вопросу сохранения по сравнению с 90-ми гг.? Наблюдается ли рост интереса к проблеме?

Особого интереса со стороны государства мы не замечаем, а ситуация по сравнению с 90-ми годами в чем-то даже изменилась к худшему.

94-ый закон «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (принят в 1994 г., широко применяться начал с 2000 г.) уничтожил всю нормативную реставрационную базу. В отношении нашей работы суть его сводится к тому, что реставрацией занимается не тот, кто делает это профессионально и по совести, а тот, кто просит за это меньше денег. Как следствие – делается все быстро и некачественно. А памятник – это живой организм, его в одночасье не увидишь. Требуется время, чтобы его исследовать, разглядеть, в чем будет заключаться реставрация, правильно ее провести.

В нашей стране не так много организаций и специалистов, которые умеют грамотно это делать. В советское время таких учреждения было всего два – «Росреставрация» и «Союзреставрация». Они вели проектные изыскания, взаимодействовали с реставрационными организациями на местах, осуществляли контроль за выполнением работ. А сейчас требуется, чтобы заказ был выполнен быстро и за небольшие деньги. С реставрацией это не работает.

Министерство культуры, как это ни печально, очень изменилось с 1990-х гг. Раньше чиновники были гораздо более открыты, внимательны к нуждам музейщиков и реставраторов.

Другая проблема – финансирование, вернее, его нехватка. Реставрация деревянной Ильинской церкви Цыбинского погоста под Ферапонтовым монастырем (середина XVIII века) обошлась в 40 млн. рублей и длилась семь лет[1]. Если бы финансирование осуществлялось регулярно, завершить работу можно было бы вдвое быстрее, да и обошлась бы она дешевле.

Кроме того, существующего финансирования явно недостаточно для поддержания в надлежащем состоянии памятников даже на территории тех музеев, что уже созданы. Например, потерян замечательный музей деревянного зодчества под Нижним Новгородом, созданный еще в советское время. То есть формально он, может быть, и существует, но памятники на его территории попросту сгнили.

В 2012 г. на реставрацию памятников деревянного зодчества из государственного бюджета выделяют значительную сумму, большая часть которой (около 80 млн. рублей) собираются потратить на одну только церковь Преображения в Кижах. Очевидно, что затраты на эту церковь завышены, в то время как на реставрацию остальных памятников средств явно недостаточно. Почему они распределяются так, а не иначе, – можно только гадать.

Проблема, которая касается самого фонда – отсутствие молодых специалистов. Средний возраст наших сотрудников сегодня – за сорок лет. Молодежь интересуется проблемами сохранения и реставрации, но идет работать туда, где платят деньги. И правильно. А мы отдали реставрации всю свою жизнь. Мы делаем то, что любим, и вопрос заработка никогда не стоял для нас на первом месте. 

А существует ли интерес к этой проблеме со стороны местных сообществ?

Да, некоторый интерес заметен. Выражается это, в числе прочего, в создании т.н. «тос» – территорий общественного самоуправления, две из которых в настоящее время действуют в селах Кимжа и Ошевенское.

Основатели «тос» – представители местной интеллигенции (учителя, работники культуры), осознавшие уникальность своего наследия. Задача их заключается в развитии туристического потенциала путем правильного использования культурного и природного наследия на своей территории. Создаются гостевые дома, в которых туристов кормят местными кушаниями из экологически чистых продуктов, предлагают приобрести изделия местных жителей (традиционные предметы вышивки, ткачества, гончарного производства). Развлечения природного характера – рыбалка, сбор ягод и грибов. Это экотуризм в чистом виде, только созданный не сторонними организациями, а руками самих местных жителей. Кое-где власти используют территории общественного самоуправления в своих целях – призывают их чинить дороги, мосты и т.д.

Если говорить о крупных городах, то в последнее время здесь появились общественные молодежные движения, предпринимающие конкретные шаги по сохранения наследия. Яркие примеры – «Архнадзор», «Общее дело». Представители православной организации «Общее дело» ездят на Север и приводят в порядок местные часовни и церкви. Тем самым они подают пример местному населению: привлекают его к работам по реставрации, заставляют по-новому взглянуть на свое наследие.

Таким образом, если сравнивать с 90-ми годами, динамика общественного интереса к данной проблеме положительная. Но масштаб этого интереса пока еще очень и очень мал.      

В каких странах, кроме России, существуют памятники деревянного зодчества? В чем специфика российских памятников?

Если говорить о других странах, памятники деревянного зодчества есть в Украине, Чехии, Венгрии, Польше, в странах Северной Европы (Швеции, Норвегии, Финляндии), в Японии. В этих странах все они посчитаны и бережно отреставрированы, но их там гораздо меньше, чем у нас. 

Наследие нашей страны совершенно уникально. По архитектурно-художественной ценности, по количеству памятников Россия, безусловно, стоит на первом месте. Богатство нашего наследия даже до конца не выявлено, не оценено – это «непрочитанная книга», страницы которой быстро исчезают.

В России, помимо северных регионов, памятники деревянного зодчества сохранились в Поволжье, в Сибири (Тобольск, Иркутск). Но на Русском Севере, в силу исторических предпосылок, они представлены наиболее широко. Местные крестьяне не знали крепостного права, имели крупные доходы от торговли, которая на протяжении сотен лет велась по рекам Онеге, Двине и др., и могли позволить себе дорогостоящие сооружения (архитектура – самый дорогой вид искусства), которые возводили для них артели высококвалифицированных мастеров.

Расскажите, пожалуйста, о работе фонда на территории Кенозерского национального парка.

В Кенозерском НП наш фонд разрабатывал концепцию музея макетов, получившего название «Кенозерские Бирюльки». В настоящее время музей создан примерно наполовину. Это экспозиция, имитирующая сельское поселение в масштабе 1:2, состоящая из построек, типичных для региона Кенозеро. Большинство оригиналов на сегодняшний день утрачены и воссозданы по документам.

Аналогичные музеи макетов существуют по всей Европе. Они включают в себя не только исторические постройки, но и городскую инфраструктуру вплоть до автомобилей.  Важнейшая задача подобных музеев – «разгрузить» от чрезмерного туристического давления настоящие памятники.  

По задумке создателей, водить экскурсии по музею макетов в Кенозерском национальном парке будут школьники из экологического лагеря, который ежегодно проводится в деревне Масельга неподалеку от музея.

У посетителей возникает закономерный вопрос: зачем тратить силы и средства на создание подобного музея, когда рядом, в двух шагах, стоят и разрушаются настоящие объекты деревянного зодчества. Ответ: затраты несопоставимы. Восстановление деревни – гораздо более трудоемкий и дорогостоящий процесс. Зачастую парк просто не может себе этого позволить.  

Как строилось ваше сотрудничество с Водлозерским национальным парком?

Что касается реставрационных работ, то на территории Водлозерского парка наш фонд ими не занимался, мы сотрудничали только в рамках проекта «Исчезающие шедевры» - проведение фотовыставки и конференций, совместная стажировка в Чехии.

В чем отличие Водлозерского и Кенозерского парков?

Природа Водлозерского края более сурова – там меньше поселений, больше водных пространств. Памятники деревянного зодчества представлены не так широко, как в Кенозерском парке. Однако и на его территории есть немало часовен, требующих реставрации – и здесь опять-таки наблюдается ситуация, когда министерство культуры отказывается финансировать реставрацию строений, не имеющих статуса памятников архитектуры.

Администрация парка решает проблему по-своему – привлечение населения осуществляется на основе религиозной общности, на почве православия. Ильинский погост, ядро культурного и архитектурного наследия парка, возрожден как монастырь.

Пожалуйста, расскажите о проекте «Исчезающие шедевры», его целях и задачах.

Этот проект, ставший продолжением темы передвижной фотовыставки «Беззащитные шедевры» (2002 г.), наш фонд реализует с сентября 2010 г. в сотрудничестве с Кенозерским и Водлозерским национальными парками, музеем Семенково (Вологодская область), Валашским музеем в природе (Чехия) и Machaon International (Словакия). Проект направлен на сохранение памятников деревянного зодчества России и поддержан Евросоюзом в рамках программы развития культурного сотрудничества ЕС и России[2].

Основное событие проекта – одноименная фотовыставка, цель которой – привлечь внимание общественности, деловых кругов, представителей власти и профессионального сообщества к уникальному наследию России – деревянному зодчеству, к методам его реставрации и сохранения.

Выставка немало путешествовала по Европе и России – она экспонировалась в Праге, Рожнове-под-Радгоштем, Петрозаводске, Вологде и Архангельске. 15 марта 2012 г. открытие выставки состоялось в Москве в Общественной палате Российской Федерации.  

Мы считаем, что главным достоинством проекта « Исчезающие шедевры» является плодотворное международное сотрудничество. Нам есть чему учиться друг у друга. Работая над проектом, мы в очередной раз убедились в том, что памятники русского деревянного зодчества – это изюминка северной глубинки, и их спасение крайне актуально для сохранения единого культурного пространства России, ее гуманитарного, экономического и культурного развития.



[1] В названную сумму включена стоимость инфраструктуры, но о ней забывать нельзя, так как без создания тех же подъездных путей памятник не будет доступен для туристов, не будет «работать».

[2] Научный руководитель проекта – Игорь Николаевич Шургин. В рамках проекта создан сайт «Исчезающие шедевры. Памятники деревянного зодчества России» – http://www.woodenheritage.ru/, на котором публикуются новости и информация о мероприятиях, связанных с темой сохранения русской деревянной архитектуры.

Мы рекомендуем: Игорь Шпиленок о путешествии в Кенозерье - http://shpilenok.livejournal.com/4237.html#cutid1 

К содержанию

 

Завершенные проекты:

ZO logo

Реклама на сайте «Заповедники»
© Alekcandrina.RU. Разработка и продвижение сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на Центр Заповедники обязательна.

© 1996 - 2017 ЭкоЦентр ЗАПОВЕДНИКИ - экологическое образование и просвещение
Программы ЭкоЦентра: Учебный центр "Заповедная семинария", Экологическое движение, "Друзья заповедных островов", Волонтерские программы 2017 центра "Бурундук", Экологические тропы и визит-центры