Вход
Регистрация

Заповедные острова

Содержание номера

Скрыть содержание

К читателям

На суше и на море

Заповедный юбилей

Полвека сохраняя природу

К 100- летию Попереченской степи

Люди заповедные

Эмиль Шукуров. В унисон с другими

Тема номера

Алтайский заповедник: полное отсутствие дорог, горы и тайга

Нелегка заповедная работа

Национальный парк «Югыд ва»: территория сильных и выносливых

Исследования

Болота Окского заповедника

Тема номера

Южно-таежные леса: плюсы и минусы труднодоступности

Экотуризм

Бухта Тихая: сердце «Русской Арктики»

Практики

Заповедные острова в Северной Пацифике: тундра среди моря и океана

Опыт

Всё как любит снежный барс: тундра, степь, тайга и горы!

Мир заповедников

Куршская коса — самая крупная песчаная пересыпь в мире

Национальный парк «Чикой»

Заповедник «Тунгусский»: географические причины природной уникальности

Природа и люди

Организация безопасных переходов для диких животных через автотрассы

И в стороне, и на дороге

Тундра как родной дом

Экопросвещение

Заповедная тайга «Красноярских Столбов»

Природа рядом

Берег хмурых медведей

Переселенцы

Содержание

Переселенцы


Бобрята. Фото Павел Жовтюк

Предлагаю решить задачу, по условиям которой дано:

1) время: начало октября;

2) место: государственный природный заказник регионального значения «Зулумайский», расположенный на территории Зиминского района Иркутской области;

3) цель: провести учет численности диких животных;

4) необходимое снаряжение: точный измерительный прибор — штангенциркуль.

Вопрос: кого мы собираемся учитывать и зачем нужен штангенциркуль?

Биологам и любознательным читателям, думаю, задача покажется несложной. Речь в ней идет об учете численности обыкновенного, или речного, бобра. Это животное ведет полуводный сумеречный и ночной образ жизни, и даже местные жители Присаянья видят его редко. А вот следы жизнедеятельности бобров наверняка встречались многим, кто бывает на реках в Зиминском, Тулунском, Куйтунском, Заларинском, Нижнеудинском районах Иркутской области, где и живут бобры.

 

Учет бобров проводят осенью, а штангенциркуль позволяет точно измерять ширину резцов на погрызах этого таинственного и самого большого грызуна во всем Старом Свете. По ширине резцов, которая со временем меняется, устанавливают количество, примерный возраст зверей в каждой обнаруженной на маршруте семье, определяют границы бобровых поселений.

 

В октябре 1997 года мне первый раз довелось попасть в государственный природный заказник «Зулумайский». Тогда нам предстояло провести учет численности бобров, оценить их расселение и охрану. Нас четверо, все мы сотрудники Иркутскоблохотуправления (или, как его часто называют, охотнадзора). Именно в ведении этой организации в то время находился заказник.

На кордоне. Павел  Жовтюк

По сути, своим созданием заказник обязан именно бобрам. До XVII века они обитали почти по всей лесной зоне Прибайкалья, но были истреблены. Реакклиматизацию животных в нашем регионе сочли делом перспективным. Первый выпуск 38 бобров состоялся в 1951 году на притоке Зимы — реке Тагна. В 1958 и 1963 годах в этих местах было выпущено еще две партии общим количеством 56 животных. С целью их охраны в 1963 году решением Иркутского облисполкома был организован заказник, который существует до сих пор. Создание этой особо охраняемой природной территории и соблюдение охранного режима помогло воронежским и белорусским бобрам адаптироваться к новым местам обитания.

 

Многое из той поездки и сейчас вспоминается очень отчетливо, как будто было вчера. Река Большой Одой, по берегу которой мы идем, небольшая, и в случае необходимости несложно найти место, чтобы в высоких болотных сапогах перебрести на противоположный берег. Сами берега довольно крутые, кочковатые, густо поросшие кустарником, ивой, березой. Некогда пышная травянистая растительность уже завяла. Река медленно несет свои прозрачные воды, журчит на перекатах, кружит и колышет опавшую листву. В воде можно разглядеть шустрых хариусов, то и дело скатывающихся вниз по реке. Идем медленно: приходится часто измерять свежие погрызы, делать записи. Иногда с трудом продираемся сквозь кусты к реке, чтобы осмотреть ее русло.


На первый взгляд кажется, что весь этот хлам нанесло течением, но если приглядеться, то на всех ветках вы обязательно найдете следы зубов бобра. 


Мы издаем много шума, поэтому даже не надеемся увидеть осторожных бобров или других лесных обитателей, чьи следы встречаются практически на каждом шагу. Вот реку перешел лось, оставив отпечатки своих копыт на песчаной косе. Здесь попутный нам курс держал медведь, а там, на кочке, кормилась ондатра. На илистых берегах видны следы косули, норки и, конечно, бобров. В этот период они стремятся запастись кормом на зиму. На глубоких ямах попадаются затопленные ими ветви ивы, осины, березы, черемухи, а также небольшие сутунки из тонких стволов этих деревьев — они полностью очищены от коры и напоминают чисто обглоданные кости. Когда река покроется льдом, бобры смогут пользоваться своими заготовками, не появляясь на поверхности и ничем не выдавая своего присутствия.

 

Жилища — или, правильней, убежища — бобров тоже выглядят интересно. На высоких обрывистых берегах можно увидеть уходящие под воду нагромождения веток различной толщины и длины. На первый взгляд кажется, что весь этот хлам нанесло течением, но если приглядеться, то на всех ветках вы обязательно найдете следы зубов бобра. Да и сами ветки не валяются хаотично, а уложены в форме конуса.

 

Классических бобровых хаток у нас немного. В Сибири эти животные селятся в норах, вход в которые расположен под водой и завален сверху ветками. Встречаются и комбинированные жилища бобров, утепленные снаружи ветками, глиной и илом. Такие убежища могут быть несколько метров в диаметре, они возвышаются над землей в половину человеческого роста. Подобные конструкции очень прочны: никогда не видел, чтобы кто-то из хищников пытался их разрушить. Да и бобры в случае опасности быстро покидают жилище, уходя в воду.

 

На маршруте нам тогда довелось увидеть бобровую плотину — еще одно творение их лап и зубов. Сейчас уже не помню точно, где она была построена, но, учитывая небольшие размеры животных, можно только удивляться, сколько бобровых сил было потрачено на ее возведение. Благодаря плотине уровень воды в реке поднялся на полметра. Образовавшаяся запруда увеличивала для бобров доступность кормов с воды и закрывала вход в их убежище, расположенное неподалеку. Сама плотина представляла собой вал более метра шириной из переплетенных между собой и замазанных илом веток. Вода просачивалась под ветками лишь в самом верху плотины, а человек мог спокойно ходить по этому сооружению, как по мосту.

 

Одиночный след бобра. Фото Павел  ЖовтюкТем временем мы прошли Большой Одой, перевалили на Малый Одой и по его течению вышли к устью. Эта река заметно уже, в некоторых местах ее можно даже перепрыгнуть, но она глубокая, с высокими обрывистыми берегами. Здесь тоже встречались бобровые поселения, однако увидеть зверей нам так и не удалось.

 

Бобры сразу определяли присутствие человека на реке и предупреждали других о нашем появлении громкими шлепками, напоминающими удар весла по воде. Мне очень хотелось увидеть, как они это делают, но подсмотреть бобровую сигнализацию в действии удалось нескоро.

 

Результаты нашей работы показали, что бобры заселили практически все пригодные для обитания места, в том числе — с помощью устройства плотин — и мелкие реки. Выражаясь по-научному, численность вида соответствовала емкости угодий и составляла около 270 зверей, или порядка 70 семейных поселений. Максимальный показатель плотности вида в самых хороших условиях обитания равен 3,5 особи на один километр русла реки. Сейчас идет интенсивное расселение бобра за пределы заказника. Так благодаря ООПТ в Присаянье сформировалась достаточно крупная, жизнеспособная и единственная на территории Восточной Сибири популяция речного бобра.

 

Я побывал в заказнике еще несколько раз, но так и не смог увидеть этих неутомимых тружеников. Поэтому как-то однажды в конце мая собрался и поехал в заказник именно «на бобров», обещая себе ни на что больше не отвлекаться. В поселке Зулумай меня встретил Александр Шепчугов. Днем мы с ним прошли вверх по реке на лодке — искали подходящее место для засидки. А вечером я уже сидел за маскировочной сеткой и ждал появления животных.

Скрадок. Фото Павел  Жовтюк

Собственно, засидкой наше сооружение назвать было сложно. Мы ограничились тем, что натянули вчетверо сложенную маскировочную сеть между двумя воткнутыми в землю кольями и березой. Причем средний кол воткнули несколько впереди, чтобы сетка тоже выдвинулась вперед, делая угол обзора шире. Высота сетки при сидении за ней на раскладном стуле получилась чуть выше моей головы. С боков и сзади сетки никаких препятствий не было, так что мы имели возможность незаметно отойти в лес или занять другую точку для съемки справа или слева от засидки. Хотя я находился выше уровня воды и противоположного острова, увидеть меня за сеткой на фоне леса было невозможно даже при резких движениях.


А вокруг меня течет дикая жизнь. За рекой поет дрозд, где-то далеко слышно кукушку. Почти не переставая, на болоте гавкает самец сибирской косули. Вот мимо меня по реке, как заводная китайская игрушка, проплыла ондатра.


Я же прямо перед собой видел выход из убежища бобров, часть линии берега слева и справа от себя и участок поверхности реки около 50 метров длиной и 15 метров шириной. В поле моего зрения находились два бобровых вылаза на противоположном берегу, возле которых в воде виднелись обгрызенные ветви ивы — места кормежки животных, а также песчаный бугорок, где они оставляют свои пахучие метки. Без подсказки Шепчугова я на него даже и внимания не обратил бы. Вот что значит несколько лет жить с бобрами бок о бок.

 

Сижу жду. Небо затянуто тучами, от этого сумерки наступают раньше. Минуты ожидания складываются в часы. А вокруг меня течет дикая жизнь. За рекой поет дрозд, где-то далеко слышно кукушку. Почти не переставая, на болоте гавкает самец сибирской косули. Вот мимо меня по реке, как заводная китайская игрушка, проплыла ондатра. За спиной в лесу раздаются таинственные шорохи и загадочное шуршание. Не отвлекаюсь ни на что, вглядываюсь в реку, по которой изредка проплывают ветки ивы, скушенные бобрами. Начинаю ругать себя за торопливость. Наверное, надо было дать бобрам привыкнуть к изменившейся обстановке на берегу, а иначе чем объяснить, что выше по реке бобры уже кормятся, а у меня тишина. Сижу жду дальше.

 

Надо сказать, что как бы внимателен ты ни был, звери почти всегда появляются неожиданно. Вот и сейчас я скорее почувствовал, чем увидел изменение на воде. К тем двум на несколько сантиметров торчащим из-под воды обломкам веток лежащего на дне топляка слева от меня добавилась еще одна. От нее так же расходились усы, но она не стояла на одном месте, а тихо плыла против течения.


 Он сидит в воде у берега на задних лапах, в передних лапках держит ивовый прут и, как мясо с шампура, скусывает с него побеги и молодые листья, перебирая лапками и двигая прут от основания к вершинке.


Сомнений быть не могло: вижу голову плывущего бобра. Он вылез на противоположный берег в нескольких метрах выше натоптанной тропы и скрылся в кустах ивы. Кусты зашевелились, тонкий стволик с прошлогодними побегами и молодыми листочками повалился на землю. Бобр с веткой в зубах возвратился по своему следу обратно в воду. Пытаюсь фотографировать, но света уже очень мало, кадры получаются темными. Увеличиваю ISO — перестает устраивать качество снимков.

 

Тут вспоминаю про то, что фотоаппаратом можно  снимать видео. Настраиваю, снимаю, тут же просматриваю отснятое. Получилось вроде неплохо. Снимаю дальше, наблюдаю за бобром. Он сидит в воде у берега на задних лапах, в передних лапках держит ивовый прут и, как мясо с шампура, скусывает с него побеги и молодые листья, перебирая лапками и двигая прут от основания к вершинке. Потом скусывает со ствола следующий прут и обрабатывает его таким же образом. Тут я замечаю еще одного бобра. Он показался на поверхности реки недалеко от меня и поплыл к обедающему собрату. Подплывший бобр заметно мельче первого, однако никакой нервозности или соперничества в поведении нет. Они продолжают ужин вдвоем.

 

Увлекшись, я уже почти не смотрел по сторонам, и, как оказалось, напрасно. Бобры, если захотят, могут абсолютно бесшумно плавать. Они неслышно соскальзывают в воду с берега или выходят на него. Так проворонил бобра, который вылез на берег прямо у меня под носом. Щелчок выключающейся камеры его напугал, и бобр плюхнулся в воду, как человек. Странно, но первые два бобра не последовали тотчас примеру соплеменника, а ушли под воду немного погодя — спокойно, тихо, с достоинством. Дальше сидеть было бессмысленно, тем более что начал накрапывать мелкий дождик. Пришлось возвращаться на кордон.

 

Команда больших крохалей.  Фото Павел  ЖовтюкРаннее утро, а я уже на посту. По воде плывет туман. Слышно пение птиц. Воздух прохладный и влажный. Небо уже начало сереть, скоро рассвет. Первый бобр появился в шесть часов. Сначала все повторилось: он вылез на берег на вчерашнем месте и скрылся в зарослях ивы. Тем временем я прополз несколько метров и занял удобную позицию на берегу, предвкушая знатную фотосессию. Но дальше всё пошло не по плану: кусты не шевелились, бобра не видно, время идет.

 

Лежу фотографирую перевозчиков, тыкающих свои клювы в песок на противоположном берегу. Спустя час лежания захотелось потянуться и размять косточки. Не надеясь увидеть бобра, встал на колени и тут же замер. Показавшись из-за поворота, на меня по течению реки плывет бобр. В камуфляже «Леший» продолжаю стоять на коленях без движения. На этот раз у плывущего зверя видно не только голову, но и всю спину. Он продолжает плыть в мою сторону. Не моргаю, даже дышать забыл, нас разделяет около пяти метров.

 

Вдруг бобр резко ныряет, показав мне свой широкий и плоский, как весло, хвост. Еще некоторое время стою не двигаясь. Вокруг все спокойно. Разворачиваюсь в сторону скрадка и опять вижу плывущего от норы вниз по течению бобра, который проплывает вдоль берега и скрывается за островом.

 

Только я присел на стульчик, ниже острова вновь показалась голова бобра, плывущего по течению за поворот реки. Фотоаппарат остался на месте моей лежки. Пока затишье, хочу встать и забрать его, но сделать это не могу: передо мной за рекой на песке рядом с пахучей меткой сидит большой бобр. Его шерсть значительно светлее, чем у других бобров. Думаю, веса в нем не менее 15 килограммов.

 

Сидит он во всей красе, в классической бобровой позе: на задних лапах, опершись на широкий гладкий хвост, ссутулившись и поджав к телу маленькие передние лапки. Короткая шея, задранная кверху голова с большой мочкой носа, мощные резцы оранжевого цвета обнажены. Когда и откуда появился этот гигант, не знаю, но ждал он меня недолго. Пока я ползал за фотоаппаратом, он сделал свои дела — и концы в воду. Вот так, толком и сфотографировать не успел, и понаблюдать не удалось.

Концы в воду. Фото Павел  Жовтюк

Позже на кордоне Александр рассказывал мне, что несколько лет назад пару раз сталкивался с настоящим громилой. По его словам, он был раза в два крупнее увиденного мной. Подозреваю, что это мог быть один из первых переселенцев.

 

Между тем солнечные лучи полностью осветили противоположный берег. Стало тепло, мне захотелось прилечь и немного вздремнуть. Но всё же уснуть не довелось. Вдруг на воде раздались резкие непонятные звуки какой-то возни. Привстав на локтях, увидел двух самцов большого крохаля. Один из них пытался догнать другого, усердно гребя лапами и помогая себе крыльями, шлепая ими по воде. Другой стремительно убегал, шея у него была вытянута вперед, а из клюва торчал хвост еще не проглоченной рыбы.

 

Они пронеслись рядом с берегом, гоня волну впереди себя. К моему великому сожалению, телеобъектив на таком небольшом расстоянии не смог даже сфокусироваться. Замерев, жду следующего удобного момента. Так же неожиданно у меня на глазах из глубины на поверхность бесшумно всплывают еще три птицы. Это тоже самцы, они с нескрываемым удивлением таращатся в линзу объектива. Пришлось выждать паузу без лишних звуков и движений. Птицы успокоились, снова собрались все вместе и продолжили коллективную охоту.

 

О том, что это был именно коллективный загон, говорила слаженность действий птиц. Крохали вытянулись в цепочку, перегородив русло реки, и почти синхронно нырнули, двигаясь под водой против течения и прочесывая водную толщу. Если кому-то удавалось поймать рыбу, он тут же подвергался нападению со стороны ближайших членов команды. С дележом добычи в великолепной пятерке были проблемы. Когда рыба в клюве, обо всем забываешь. Крохали удалились, а я вернулся на кордон с ощущением, что получил дополнительное вознаграждение.

 

Ожидая вечернюю съемку бобров, базируюсь в скрадке очень рано. Теперь я во всеоружии: объектив на штативе, на фотоаппарате мощная вспышка. «Вдруг не испугаются, а в сумерках она должна помочь», — думал я. Тем не менее бобровое движение началось, только когда солнце спряталось за макушками деревьев. Определить общее количество увиденных мною бобров в этот вечер оказалось сложно.

 

Взрослые животные были примерно одного размера, без каких-либо индивидуальных особенностей. Предполагаю, что было их здесь ну никак не меньше трех, находившихся на виду одновременно. Видел и прошлогодних бобрят — видимо, тоже троих. Они были чуть поменьше взрослых, но вели себя вполне самостоятельно, хотя кормились по-своему. Молодежь не таскала ветви в воду, а скусывала свежие побеги и листочки прямо на берегу, сидя на задних лапах и пригибая ветви к себе.


В следующую секунду он с силой шлепнул хвостом о воду и моментально нырнул. После сигнала тревоги бобры больше не появлялись.


Действительно, оказалось, что вспышки бобры не боятся. Но мне самому не понравились снимки со вспышкой: бобры на них выглядят неестественно. Один любопытный бобр даже подплыл поближе, после того как его осветила вспышка. Он находился на расстоянии двух метров от меня, когда его очень насторожила торчащая из маскировочной сетки бленда телеобъектива.

 

Тогда бобр медленно поднял из воды свой хвост и вытянул его параллельно поверхности. В следующую секунду он с силой шлепнул хвостом о воду и моментально нырнул. После сигнала тревоги бобры больше не появлялись.

 

За эти несколько дней бобры приоткрыли мне лишь малую частичку своей таинственной и непростой жизни на таежной реке с таким сибирским названием Зима. Пусть же живут бобры в Сибири, заселяют некогда покинутые по вине человека места, а для этого нужны чистые полноводные реки, леса и наше благоразумное отношение к дикой природе.

 

Павел  Жовтюк,

начальник отдела науки ФГБУ

«Заповедное Прибайкалье»

Фото автора